На пути к себе. Рассказы на одном дыхании

Витя, мамин сосед, мужчина лет сорока, загар которого мог составить конкуренцию цвету кожи типичного жителя Африки, улыбнулся, обнажая редкие зубы. Он смеялся всю дорогу, чем позабавил Сережку. Мне было не до смеха.

Мама радушно встретила нас. Она была вся взмокшая и растрепанная. Многочисленные дела и заботы не давали ей лишний раз заглянуть в зеркало. Да и зачем? В деревне красоваться было не перед кем. А «Этот» не придавал большого значения внешности мамы. Я заметила, как она постарела. Мы не виделись два года, с того момента, когда приезжали к ней с Ильей.

Той поездки мне хватило надолго. Мама больше не желала видеть моего мужа. Впрочем, у них это было взаимно.

Я слушала бесконечные мамины рассказы об огороде, хозяйстве, непутевом сожителе. Мама не замечала моего подавленного состояния, она была слишком увлечена своими проблемами. Тем лучше для меня. Я хочу переварить информацию о муже, который был не только моим. Я делила его с другой женщиной, причем неравномерно. Неделя со мной, а с ней месяц.

По факту та жена была гораздо официальнее меня.

Мой телефон зазвонил в тот момент, когда мама ушла с Сережкой в хлев, чтобы показать, как она кормит свою живность. Мне звонил Илья. С тревогой и обидой я смотрела на экран. Мне хотелось выкинуть телефон, чтобы больше никогда не видеть этого контакта «любимый муж». Надо переименовать его в «Этот», другого он не заслуживает.

Я все-таки взяла трубку.

– Таня… выслушай меня, – закричал Илья. Услышав его голос, я молча зарыдала. В горле встал ком, я не могла говорить, – Таня, ты, конечно, уже напридумывала себе.

Но все не так. Совсем не так. Я говорил, что хочу подумать, решить. Таня, я запутался, понимаешь? Все так сложно, сам не знаю, как получилось. Я взял паузу, чтобы решить, Таня, я еще ничего не решил, понимаешь? Ты моя жена, по закону.

На душе моей было противно, гадко. Слушать, как твой любимый человек выбирает между тобой и другой женщиной и просит подождать, это такая боль. Мое сердце разрывалось на части.

– Я хочу облегчить тебе решение, – произнесла я, подавляя слезы, – если не можешь ты, это сделаю я.

– Таня, прошу тебя, выслушай меня. С кем не бывает, ты же понимаешь, жизнь – она такая непредсказуемая…

– Я больше не желаю тебя ни слышать, ни видеть, ни знать.

Я сбросила звонок и отключила телефон. Раздавленная, униженная, мне не хотелось жить. Я подошла к окну и улыбнулась. Сережа бегал за курицей, которая перелетела через загон.

Нет, я должна жить. Ради сына.