На пути к себе. Рассказы на одном дыхании

– Чтобы есть, – пояснила я, перемешивая суп.

Он выхватил из моих рук ложку и попробовал горячий бульон, обжигая рот.

– Признаюсь честно, что такой вкусной еды я нигде не пробовал. Тебе надо ресторан свой открыть.

Я смутилась. Андрей всегда был преданным поклонником моей еды. Он проверял холодильник, едва только переступал порог дома.

– Вы помирились? – спросила я с надеждой.

– Буду помогать деньгами, – сдержано ответил он.

Андрей все время пытался вклиниться в мое личное пространство. Он подходил слишком близко, и мне приходилось увеличивать дистанцию между нами.

Меня настораживали любые проявления мужчин. С момента развода я не подпустила к себе ни одного, они вызывали у меня отвращение.

Свекровь косо поглядывала на то, как он крутится вокруг меня. Андрей сделал мне тысячу комплиментов за пару часов. Мои щеки горели огнем. Я ускорилась, чтобы как можно быстрее покинуть эту квартиру.

– Я тебя отвезу, – пообещал Андрей, с аппетитом принимаясь за еду.

– Не стоит, – отмахнулась я, в спешке собирая Сережу.

Никто в этом доме не знал, где я живу. Мне приходилось все время увиливать от ответа.

– Куда ты так торопишься? – Андрей грустно посмотрел на наполненную едой тарелку, бросил ложку и стал надевать куртку.

– Сынок, а покушать, – всполошилась мать, – худой какой, смотри.

– Потом, мам. Темно на улице. Нельзя Таню с Сережей одних отпускать.

– Что будет-то? Маньяки у нас здесь не водятся, – ответила та, с упреком глядя на меня. Мне стало не по себе, – Зима, темнеет рано.

Еще бы добавила – «кому она нужна?». Свекровь так и осталась неблагодарной, несмотря на то, что я прихожу к ней раз в неделю, как домработница. Я молчала. Я всегда молчала. Не могла ответить ей, язык не поворачивался. Во мне воспитали уважение к старшим, я ничего не могла с собой поделать.

– Ты вернешься? – с надеждой спросила мать Андрея. Он покосился на меня.

– Не знаю… Не жди.

Я стремительно покинула квартиру. Со мной никто не попрощался.

Свекровь не глупая женщина, она все поняла. Я для нее теперь разрушительница семьи. И только Богу известно, какие мысли сейчас крутились в голове этой безумной женщины. Андрей догнал нас с невозмутимым лицом. Мы вышли на улицу, не сказав друг другу ни слова. Андрей подхватил Сережку и усадил себе на плечи. Сын визжал от восторга, а мне хотелось расплакаться.

Совесть мучила меня. В тот момент, когда Настя на сносях, я разгуливаю с отцом ее ребенка.