На пути к себе. Рассказы на одном дыхании

Ругая себя за слабость, я позвонила, закрывшись в одном из складов.

– Что-то случилось? – спросила я, стараясь сделать безразличный тон, когда свекровь взяла трубку.

– Ой, Танюша, как хорошо, что ты позвонила, – ее любезный голос сразу же насторожил меня. Я нахмурилась и приготовилась выслушивать ее жалобы, – я же просто так звонила. Узнать, как у вас дела? Как у Сережи? Живы ли, здоровы?

– Все хорошо, не жалуемся, – вскользь ответила я, – как у вас?

– Как у нас? – эхом повторила свекровь и тут же разревелась, словно по щелчку пальцев, – ох, Танечка, ты даже не представляешь, как несладко мне теперь живется.

Ребенок кричит целыми днями, а Настя не подходит к нему.

– Вы же сами говорили, покричит и успокоиться, – произнесла я, припоминая ее слова. Внутри меня все дрожало от жалости к ребенку.

– А он не успокаивается, Таня. Я уже и сама его на руках таскаю. А у меня ведь и колени, и спина, все болит. Я, наверное, помру скоро, Танюш, – не унималась свекровь, говоря жалобным гнусавым голосом, – что делать, не знаю.

Родителям ее звонила, а они со мной даже разговаривать не хотят. Ваш сын, говорят, дел натворил. Пусть воспитывает.

– А что Андрей? – я даже дыхание задержала в ожидании ответа.

– Нет, его. Пришли полицейские и увели. Ни за что, ни про что. Разве так можно, Тань, честного человека просто так в тюрьму сажать?

– Как увели? Куда? – я принялась взволновано ходить по складу.

– Почем я знаю, куда? Ой, Танюша, как жить теперь не знаю.

Илюшке позвонила, а он весь в своих делах. Некогда ему. Никому до меня дела нет, – свекровь разошлась не на шутку и рыдала так громко, что я не могла прислонить телефон к уху.

Доигрался Андрей в свои взрослые игры. Все-таки влип в какую-то историю. Ну что за человек? Не живется ему спокойно.

– Таня… Тань… – закричала свекровь, – приди хоть ко мне. Ты же мне, как дочь. Я с тобой душа в душу жила, бед не знала. За что же мне в жизни столько испытаний?

Я стиснула зубы, понимая, что сама себя уважать перестану, если снова побегу спасать эту семью.

Они столько раз плевали мне в душу, столько раз унижали меня, а я снова и снова протягиваю им руку помощи.

Не пойти я не могла. Она была бабушкой Сережи, одинокой пожилой женщиной, которая стала совсем беспомощной. Мы с Сережей снова шли к ней. Все идет по кругу. Я обещала, что больше не покажусь в ее квартире, проходит несколько дней, и она снова умоляет меня прийти.