Шелест ветра перемен

Гроздана спросила у сына, не провожал ли он Собимысла и Ждана до их землянки.

– Не, мы ходили вместе до роскреси[19 - роскресь – раздвоение, развилка дорог]. Но я попытался было за ними пойти…

– Небось из-за Ягодки, – перебила его мать.

Ячменёк покраснел и утвердительно кивнул головой и продолжил.

– Пошёл по той тропке, что и они, да не поспел. Они на лыжах унеслись, а я дошёл опять до роскрести, и не успел узреть по какой из двух троп укатили.

– Что жа ты сынок не напросился в гости. Они к нам ходют, а к собе не зовут.

Ячменёк смутился, потупился, но будто что-то вспомнив, оживился.

– Так они нам завсегда приносят кули, да короба! А мы что принесём? Их помощью и живём.

– Что ж без них мы померли б с голоду?!

– Можа и не померли, а пришлось бы худо, – уверенно ответил ей сын.

Дюжен не утерпел:

– Во Гроздана, слушай мальца, его уста богам открыты.

Та хотела что-то ответить, но обычно молчаливый Тугомысл её опередил.

– Верно крепкое у них хозяйство, хотелось бы глянуть.

А Верхогляд добавил:

– Дивлюсь акы они сбегнуть успели с таким добром и скотиной?

Гроздана задумчиво молчала, потом изрекла:

– Собимысл – муж хитрый, Ждан не таков, – и почти шёпотом добавила. – На всяку хитрость найдётся другая…

Женщины собрались. Набросили на себя овчинные кожухи, завязали тёплые шерстяные платки, взвалили на спины небольшие вязанки хвороста, захватили короба, в которые побросали детские игрушки. Дети боялись громко рыдать и потихоньку всхлипывали.

Дюжен совестил сыновок, что у своих деток все игрушки отняли. Своевольничать начала Гроздана, быстро заткнувшая возразившего было ей мужа. Желана, как всегда старшей сестре поддакивала и последовала её примеру, отобрала у своей малышке её любимую игрушку деревянную курицу, которую вырезал для неё дед и он же приделал под брюшко курицы деревянные колеса на оси. Сладка и остальные девочки были в восторге и возили курицу по столу и по земляному полу. Теперь же Сладка горько плакала. На справедливые замечания свёкра Гроздана возмущёно отвечала:

– Не ради своей забавы беру, а на мену на зерно и соль! Можа скажешь я виновата, что зверя не настреляли, что у нас нет кун[20 - куна – первоначально шкура куницы, которая стала эквивалентом денег, а позднее и сами деньги]! А куклы – вы с Ячменьком ещё сотворити.

Плюнул Дюжен на сыновок, бестолку им объяснять, что слаб он уже и силой, и глазами, заткнул за пояс топор и вышел вон.