Шелест ветра перемен

Лишь иногда ночью еле слышные всхлипывания доносились до Мирославы, когда кручина прогоняла у неё сон.

Наконец, тошнота, которая мучила Благушу несколько месяцев, отступила. А то от вида и запаха варева её мутило, а есть ведь надо. Насилу проглотит что-нибудь, а оно тут же норовит выскочить обратно. Перетерпела. И уже ощущала внутри себя растущее дитя. В животе билась другая жизнь! Как это странно и удивительно! Невидимые частички её и Ждана слились и породят нового человека. И будет у Ягодки братик, как утверждает Мирослава.

Каким он станет? Но его надо ещё выносить девять долгих и мучительных месяцев! А потом роды … страх и боль придут потом, потом и уйдут. Пока лучше об этом не думать. Надо жить, растить детей и ждать мужа. Так рассуждала Благуша.

Мирослава целиком поглощена заботой о внучке и сыновке. Как могла оберегала Благушу от тяжёлой работы, сама всё больше погружалась в хозяйственные тяготы. Мирослава с грусть бросала взгляды на стволы, срубленные Собимыслом.

Не построить уж из них просторный и светлый дом. Оказалось, зря сгубил деревья, так и сгниют без пользы.

Благуша возражала.

– Ждан вернётся и построим, самим нам верно не совладать.

Мирослава печально вздохнула, нет у неё той веры, что была у Благуши. Отчего так? Она словно вслушивалась в себя. Нет. Далёк сын. Так далёк, что нет сил дотянуться до него. Даже более того, будто что-то прервалось между ними. Она чует… Но что? Неведом узор на полотне судьбы, который ткут боги.

– Ежели возвратиться Ждан, то брёвна уж будут не годны. Сожжём их. Принесём в жертву Мать-Сырой Земле, и они помогут родить жито.

Мирослава загорелась выкорчевывать пни, которые остались после рубки. Надо же посеять зерно и репу. Откапывали пни все, даже Ячменёк и Ягодка. Длинные и тонкие корни, уходившие очень глубоко, обрубали. Яма вокруг пня образовывалась большая, толстые и крепкие корни угрожающе торчали в разные стороны, но бессильны они, больше не питать им дерево соками земли.

Но их смерть принесёт жизнь другим. Теперь пока корни сохнут, люди принялись обкапывать следующий пень.

Однажды, Благуша с Ячменьком и Дюженом были на торжище в Суходоле, самом ближнем к ним селе, куда частенько ходили не только они, а и сыновья, но чаще невестки Дюжена, откуда и дружинников-руссов привели, отставших от своей ватаги и заблудившихся в Новгородской земле.