Шелест ветра перемен

Ждан ощущает, что продолжает куда-то двигаться, его по-прежнему влечёт неведомая сила.

Добрила приложил ухо к сердцу Ждана, который стоял не шелохнувшись.

– Жив, – кивнул он, – сердце едва бьётся, – Добрила посмотрел в немигающие глаза друга, а тот устремил невидящий взгляд мимо. – Что же сотворил волхв поганый, придёт ли в себя наш друже?

– Зря ругаешь, – попытался успокоить и себя и Добрилу Яромудр, – он такой же, – и кивнул в сторону волхва. Действительно старик недвижим, словно замер, опирается на резной посох и не моргает.

Ждан решился и открыл глаза. Сумеречно. Вдруг рядом пробился сначала слабый, но приближающийся свет. Юношу нагнал волхв. «Пошли», – сказал он и поднял посох, из пасти и из глаз дракона исходили бледно-жёлтые лучи.

Ждан и волхв пробирались по узким проходам, а то по каналам с почти прозрачной жидкостью, то мимо бугров, то опускаясь на дно впадин. А всё вокруг будто было живым, дышало, временами вздыхая, и дрожало и колыхалось и даже постанывало. Чем дальше, тем стоны громче, путники шли по колено в красно-бурой жиже.

– Пришли, – сказал волхв, – возьми меня за руку. – Ждан повиновался и тут же почувствовал, из него вибрируя, что-то утекает.

Волхв, продолжая крепко держать руку Ждана, другой оставил посох, который продолжал освещать округу. Из серо-сизой упругой, но мягкой глыбы кровоточила рана, в которую воткнулся кусок белёсого бревна. Этих сломанных брёвен вокруг было немало, они скрежетали и стонали, а глыба громче всех, да ещё и всхлипывала и, как бы задыхалась, содрогаясь.

Волхв просунул свободную правую руку под бревно, пытаясь его вытащить. «Помоги», – кивнул он Ждану и тот левой стал тоже тянуть. Удалось. Сломанный кусок волхв положил у своих ног и простёр правую руку к кровоточащей ране, при этом, нашёптывая заклинания, которые Ждан не мог разобрать, а из пальцев старца заструились золотистые лучи, они скользили по краям раны и кровь, истекающая из неё ранее, прекратила сочиться. Тогда волхв собрал пальцы в горсть, из которой молнией сверкнула серебристая нить. Он пронзил ею дрожащую глыбу, та охнула. Волхв совершал кистью руки зигзагообразные движения, а серебряная нить скрепляла оба края раны. И глыба, наконец, вздохнула с облегчением.

– Помоги, – старец снова обратился к Ждану, наклоняясь, чтобы поднять кусок белёсого бревна, – будем сращивать сломанные кости, сказал он.

Ждан, совершенно не понимая, что делает, безропотно выполнял все требования волхва.