Русалии

Не очень удачливый… Я закончила Академию на набережной, пыталась выставляться, но без особого успеха, – она усмехнулась, – Владимиру Сергеевичу рассказал обо мне кто-то из наших с ним общих знакомых, Бонье ведь известный искусствовед, вращается в артистических кругах. Вращался… И, он был таким милым! Сказал, что всю жизнь искал своего стихийного художника, и что, когда я закончу нужную ему картину, он закажет мне ещё одну. Вулкан. Я так радовалась, думала – наконец-то повезло…

Макс потёр небритый подбородок:

– Мм… «стихийный художник»? А что это такое, если не секрет?

Она улыбнулась:

– Не секрет.

Я рисую природные явления, но не рассветы и закаты, а что-то, где есть драма. Как объяснить… – она прищёлкнула пальцами.

– Торнадо?

– О, да! Смерчи – это моё любимое. Но у меня есть и лесные пожары, и снежные лавины…

– Звучит очень страшно, – рассмеялся Макс.

– Страшно, но и грандиозно!

– Вы хотите сказать, что видели всё это своими глазами?

– Конечно! Я весь Техас проехала вдоль и поперёк с охотниками за Торнадо! В Италии видела и извержение вулкана, и страшный шторм! А вот в Индонезии, к слову, случай был…

…Она рассказывала о бурях и наводнениях, о ежедневных грозах Явы, Макс внимательно слушал, и, заодно, разглядывал свою визитёршу.

Чёрные шёлковые волосы ниже лопаток, роскошные брови вразлёт, глаза смотрят тёмным янтарём. Умытое лицо, простая одежда, но этой южной красе в бледных северных широтах никакие приукрасы и не требовались. Она поднялась, чтоб сполоснуть свою чашку, Макс окинул взглядом её фигуру, которая в современные стандарты красоты вписывалась не до конца: персидская наложница, героиня итальянского неореализма – крутые бедра, полные плечи, гибкая талия, высокая крепкая грудь. Брюлловская виноградница.

… – Интересно! Очень интересно Вы рассказываете!

– Спасибо, – она мягко улыбалась, – Как Вас зовут?

– Макс.

– Я Алекс. Откуда такой гомон?

Макс хлопнул себя ладонью по лбу:

– Мои собаки! И Бомка до сих пор взаперти сидит… – он покачал головой, быстро вышел из кухни, но через минуту вернулся, держа за ошейник приземистого круглоголового питбуля.

– Это – «Бомка»? – она удивлённо смотрела на пса, Макс кивнул, – Я думала, что Вы котёнка принесёте…

Макс усмехнулся:

– Он безвреднее котёнка. Кот тоже есть, но Вик выйдет только когда сам решит.

– Вик?

– Викинг.

– Ясно. Кот – Викинг, а вот этот телёночек – Бомка.

– Они питомцы моего сына, и он сам давал им имена.