Русалии

Бонье курил, потом они пошли в дом, и он её, знаешь, так нежно за плечики обнял…

– «Подышать», говоришь? Ты, выходит, со вчерашнего пьёшь?

Рыжий замахал руками, Макс вздохнул:

– Мне-то хоть не ври… Игорь Иванович сказал тебе, от чего умер Бонье?

– Сердечный приступ. Предварительно. Слушай, Пабло… – Рыжий придвинулся вплотную к Максу, обдало водкой и чесноком, Макс поморщился, – Что это за фея там у тебя?

– Не твоё собачье дело.

Покровский вздохнул, вытер рукавом влажные губы:

– Дааа… Шикарная девка! Переспать бы с такой, а там можно и в гроб!

Макс посмотрел на него в упор, спокойно произнёс:

– Илья, или ты сейчас уйдёшь отсюда или я тебе все рёбра пересчитаю.

Он развернулся и пошёл в сторону псарни. Рыжий постоял, качаясь, снова икнул и вышел за ворота.

Глава 2

Макс заваривал чай, Алекс готовила им бутерброды, ловко, тонко нарезая холодное мясо длинным острым ножом.

Они сели к столу, Алекс положила кусок мяса на ломоть чёрного хлеба, жадно впилась в него мелкими ровными зубами.

На подоконнике сидел одноглазый серый кот, толстый и сердитый, и внимательно смотрел на Алекс. Ещё не закончив жевать, она заговорила:

– Очень вкусно. Спасибо.

– Это Вам спасибо! Вы мне так помогли с собаками! Этот балбес Илья проспится только к вечеру, а без помощника трудно…

– Он работает у Вас?

Макс махнул рукой:

– Одно название.

– Зачем же вы его держите?

– Сам не знаю. Привычка. И жалость тоже. Если прогоню, то он совсем пропадёт – никто в округе не возьмёт его на работу, – он вздохнул, – Мы выросли вместе.

Я каждое лето проводил здесь, а он местный, младший брат моего друга. Моего бывшего друга.

Она вопросительно посмотрела на него, Макс улыбнулся:

– Это старая история… Илья с малых лет оболтусом рос, сразу видно было, что из него ничего путного не выйдет, но если знаешь человека с детства, то и потом видишь время от времени в нём его детское лицо, и жалеешь, прощаешь ему же во вред…

– Он так высокопарно говорит.

Макс рассмеялся, закивал:

– Притом, что не прочёл ни единой книги. Даже в школе. Мать у них была образованная, культурная женщина, переводчица, и старший брат Ильи пошёл в неё, а у Рыжего великолепная память, он просто запоминал все эти обороты речи и вставлял в разговор. Скольких нанимателей он этим обманул! Правда, с любой работы вылетал уже через месяц – на одной цветистой речи далеко ведь не уедешь.