Отбрось всё, что не ты

А как-то решила, что она волшебница,

И наколдовала себе счастье.

Затем пролистнул несколько страниц и зачитал еще одно стихотворение:

Мы – сплетение мыслей, помыслов и цитат,

Чужого мнения, критики, «сиди смирно и не высовывайся».

Только многие не могут вспомнить,

Что в нас заложены способности

Плести себя своими руками.

Этого было слишком много. Ей надо все переварить, понять, обдумать. Она отдала микрофон и опустилась на стул. Кажется, никто больше не собирался ее выгонять.

Мозг взрывался разными мыслями, душу переполняли чувства.

Затем она вновь подняла руку и спросила:

– Что вы можете посоветовать начинающим писателям? Тем, которые боятся чистого листа.

Он задумчиво улыбнулся и сказал:

– Пропускайте через себя и пишите о себе, своих чувствах, о том, что видите и чувствуете вы. Но так, чтобы каждый мог прочесть между строк про себя. Людям не интересно читать общеизвестные истины, то, что они уже знают.

– Да, но… Чего же они не знают?

– Они не знают вас. И себя.

После презентации Лёлька купила книгу и встала в очередь за автографом. Она заметила татуировку у писателя на бицепсе и уставилась на нее, пытаясь разобрать буквы. За этим ее и застукали.

Ральф задрал повыше рукав и прочитал:

– Laisse tomber ce que tu n’es pas, отбрось все, что не ты.

Французский. Понятно, еще одна стрела в сердце маман.

Он улыбнулся, протянул руку, взял книгу. Внимательно посмотрел на журналистку, а потом написал мелким убористым почерком:

«Все места уже заняты, кроме твоего собственного».

После мероприятия Лёлька укуталась в пальто и шарф, натянула перчатки и отправилась домой пешком. Время было позднее, горели фонари. В воздухе уже пахло осенью.

Она ощущала себя по-другому, по-новому смотрела на камни мостовой, дома, заборы, деревья… Воздух был как-то особенно вкусен и свеж, хотелось вдыхать его как можно глубже.

«Все места уже заняты, кроме твоего собственного».

Мысли теснились в голове, а чувства в груди. С каждым шагом становилось спокойнее, но острота ощущений оставалась.

Лёлька всегда думала, что творить и писать может лишь тот, кто мудр, кто знает какие-то вечные истины и правила. Тот, кто по-настоящему талантлив, иначе не стоит даже бумагу марать.

Но, оказывается, что вечные истины никому неинтересны! И писать надо про себя! Это удивительное открытие будоражило, волновало, вдохновляло.