Где? – Неважно. Когда? – Все равно

– О! А это место, в котором я хотела учиться! – сказала Кира, посмотрев направо.

– Что там?

– Там – Духовная академия. Но, как выяснилось, женщины в ней обучаться не могут.

– В общем-то, логично.

На тротуаре, возле забора, действительно стояло несколько молодых людей в рясах, с кудлатыми бородами. Они что-то обсуждали, смеялись, и если бы не одежда, то вполне могли бы сойти за студентов истфака.

– Ты же планируешь учиться на религиоведении? – спросил Федор.

– Да, думаю, это интересно.

– А выбор чем-то обусловлен?

– Во-первых, я изначально хотела поступать на Россику, но это направление не набирают уже несколько лет, альтернативой оказалось религиоведение. Во-вторых, у меня много вопросов, скажем так, философского толка. И на все эти вопросы меня вдохновил Бродский. Как – объяснить сложно. Это связано с темой смерти. В общем, полагаю, это любопытно. А почему ты выбрал китаистику?

– Ну, я не любитель красных бумажных фонарей и музыки ветра, но так сложилось, что в десятом классе как-то надо было написать доклад про дзен-буддизм.

И я начал читать про все это; мне отчим – он дзен-буддист – подкинул литературу, так меня это увлекло, что я месяц читал, изучал – и так и не написал доклад. Это свидетельствовало о том, что у-вей[3 - У-вэй – созерцательная пассивность, принцип недеяния.] я таки постиг.

Кира засмеялась, хотя, что такое у-вей ей было понятно разве что интуитивно. Спрашивать, само собой, не стала, боясь показаться глупой. Она привыкла, общаясь с людьми, которые были ей симпатичны, не задавать лишних вопросов, а внимательно слушать и улыбаться во всех непонятных ситуациях.

Федора это, судя по всему, не смущало, и у него была возможность поделиться своими соображениями относительно самых разнообразных тем.

Набережная Обводного канала казалась каким-то краем мира, границей, которую не то, что не следует переступать, но к которой не следует даже приближаться. Казалось, здесь заканчивается старина, и где расположился Балтийский вокзал, уже нет ничего, что напоминало бы о вычурных архитектурных красотах.

Рев моторов, прерывистое дыхание умирающих заводов, откашливающих дым из кирпичных труб – все это наполняло собой малопривлекательный пейзаж. Вся эта мрачная суета обычно рождает тревогу в проходящих по набережной Обводного канала. Но тогда и только тогда, когда они не влюблены.

Кира и Федор дошагали до Ново-Калинкиного моста и пошли в сторону Фонтанки.