Где? – Неважно. Когда? – Все равно

У него еще была очень смешная предвыборная компания: на Невском промоутеры в белых футболках с надписью «Лучше пряник, чем кнут» раздавали его листовки и газету «Голая правда». А еще он книжку издал с интригующим названием: «Порнограф поневоле». Я, правда, не читала.

– Сильно. Я не знал, наверное, тогда еще в Петрозаводске жил, был не в курсе всех этих питерских тем.

Набрав достаточное количество песка в ботинки, они пересекли улицу Кораблестроителей и оказались во дворах между метро и заливом. Кира стерла ноги, и усталость от восьмичасовой пешей прогулки боролась с желанием как можно дольше продолжать этот день.

Дом, в котором ждала теплая ванна, диван с высокой спинкой (для забрасывания ног, конечно) – все это было в пяти минутах ходьбы. Дьявол с плеча уже нашептывал, что все это счастье как раз по пути к метро, и будет очень хорошо, если она оставит спутника около своего подъезда, как вдруг внимание зацепилось за тысячу раз виденную кирпичную многоэтажку с невысокой пристройкой непонятного назначения. На крышу пристройки вела приваренная металлическая лестница.

– Пойдем, посидим, – кивнула она вверх.

– Давай. Хотя, думаю, те, у кого окна выходят на крышу этой будки, будут нам не рады.

– Значит, уйдем, если будут скандалить, – она поправила рюкзак и стала подниматься по лестнице.

На уровне второго этажа располагалась небольшая площадка, примерно два на три метра, с высокими бортами, застеленная рубероидом, затененная высоченными домами и потому как будто невидимая.

Они сели на край и огляделись.

– Даже не замечал, что такое бывает. Не крыша, конечно, но все же не на лавочке сидеть.

– Чем выше, тем лучше.

– Я слышал, есть ребята, которые по крышам проходят целые кварталы. Петроград сверху, наверное, вообще иной мир. Надо будет как-нибудь поискать варианты. Ты не знаешь, где открытые есть?

– Не припомню.

Ей становилось все проще и проще с ним общаться, внутренние барьеры трещали и рушились: чем дольше они находились рядом, тем ближе становились; ничего в нем ее не смущало и не отталкивало.

Внезапно она поймала на себе его пристально-кошачий взгляд, не имеющий ничего общего с темой разговора, взгляд этот относился отнюдь не к крышам, будто спрашивающий, мол, кто ты, чего хочешь, что думаешь, и по пути ли нам. Мгновение – и все как раньше.

– Тебе никогда не говорили, что ты похож на кота?

– Черного, надеюсь?

– Именно. На черного кота.

– Буду иметь в виду.

– Однако, наверное, нужно идти.