Где? – Неважно. Когда? – Все равно

Стремление узнать истину, ответы на волнующие вопросы, роившиеся вокруг тем, обсуждаемых лектором: «„Живи как пишешь и пиши, как живешь“ – кредо Батюшкова, ставшее актуальным для всех серебрянновековцев» … Кира уходила в анализ себя и своих стихов, пыталась выведать, почему они не оставляют ее, почему звучат в голове…

Очередной грохот деревянной двери и наклоняющийся как при обстреле парень, устремляющийся между рядами кресел на камчатку, привлекли ее внимание. В груди у нее что-то ухнуло, легкие наполнились воздухом, в висках зашумело.

Всю оставшуюся лекцию тянуло обернуться и рассмотреть внимательнее, кто таков. Но где-то в глубине ответ был уже ясен.

Лекция завершилась, начался десятиминутный перерыв. В зал заглянула пятничная безымянная дама.

– Чукаева, договор забери после занятий. Федя, вторник и четверг! Не путать!

«Так значит, Федя», – пропечаталось в Кириной голове.

Еще через два часа, когда следующий лектор попрощался с аудиторией и все стали собирать вещи, она с удивлением заметила, что Федя весьма бодро и увлеченно говорит с одной из девиц.

Блондинка на полголовы выше своего собеседника безучастно складывала тетради и ручки в сумку. Из зала они вышли вместе.

Кира забросила конспект в рюкзак, схватила пальто с вешалки и стала очень быстро спускаться по лестнице, на ходу одеваясь. Рядом с выходом из вуза, на набережной, ей удалось обогнать Федора со спутницей и, лихо лавируя между прохожими, скрыться в подземном переходе, полном торговцев сувенирами и пропахшем индийскими благовониями.

Выход в город опьянял. Бодрящий октябрьский воздух с парами бензина врывался в ноздри, гул вечернего Невского, мерцающего огнями машин и вывесок, загадочные маскароны, атланты и кариатиды под балконами с ажурными решетками – все это создавало удивительную сказку, где каждый архитектурный элемент обладает душой и становится уже не фоном для фантасмагорического сюжета, но его персонажем.

Город был для Киры живым. Каждый дом обладал своим характером и судьбой, с домами можно было делиться новостями, хорошими и плохими, и дома отзывались – утешали ее или радовались вместе с ней.

Пока она летела к метро, вдыхая вечерний Невский, скользя взглядом по лицам прохожих и фасадам зданий, город назначал ее одним из героев своей сказки.

Тем временем по тому же маршруту шел со своей неразговорчивой спутницей Федор.

– Гоголь создал Невский проспект. Не Пётр, а Гоголь.

– У нас репетиция завтра после уроков. Я не приду на занятия.