Птицы

Дверь от домика тоже закрыта не была – её лишь стоило посильнее потянуть на себя, и она откроется. Окна были маленькие, поэтому внутри было довольно темно. Резкое движение двери подняло пыль, которая, казалось, лежала тут слоями, и Вигония несколько раз чихнула. Она очень давно не была здесь, однако подметила, что убранство не изменилось, осталось таким же бедным: пару кроватей, печка, стол, сундук. Всё лишнее было продано – деньги, хоть и мелочные, пытались извлечь из всего.

«Жалко, конечно, Латрия… Он неплохой, хотя для мужчины слишком мягок.

Его удел – семья и дети. Могла бы я выйти за него замуж? – думалось ей, пока она гуляла по их дому; девушка старалась думать о чём угодно, только не о выборе, перед которым её поставили. – Не-е-ет, он для меня не годится. Мне вообще не нужны мужчины. Они все низкие, подлые, мерзкие люди», – скорчилась она.

Она побрела к себе домой. Запах болезненной старости стоял там. Она поморщилась, привыкнув к нежному, сдобренному свежесорванными цветами, аромату господского дома.

Мама дремала. Девушка села на кровать и призадумалась.

– Ой, доча, это ты, – сонно сказала мама, очнувшись. Вигония чуть улыбнулась в ответ; тогда женщина продолжила: – Что-то ты грустна. Что-то случилось?

– Нет, нет, все хорошо, – встряхнулась она, пытаясь скрыть истинное состояние. – Вот деньги, – она достала горстку монет из кармана и положила её на кровать.

– Кушать будешь? Супа налью.

– Давай, – слегка улыбнулась девушка.

Мать поставила на стол тарелку, в которой в воде плавали картофель и капуста; пахло неаппетитно.

Вигония почерпала ложкой воду, смотря на жидкую похлебку, и отложила ложку. Даже в господском доме кормили лучше, хотя она и слуга. У неё навернулись слёзы, из-за чего девушка поспешно отвернулась, чтобы не выказывать внутреннего состояния.

– Шьешь, мама, покупатели есть? – спросила она чуть погодя.

– Эх, доча, – вздохнула женщина, – совсем нет. Никто ничего не покупает, даже из соседних селений. С наступлением войны люди решили попридержать свои денежки.

Живу только на то, что ты приносишь, – и закашляла.

Вигония печально улыбнулась и несколько помолчала, потом сказала:

– Ты, кстати, знаешь, что Латрия отправили на границу?

– Да, слышала, как они с братом собирались. Тароса тоже отправили?

– Нет, он уехал. В столицу, кажется.

– Эх, доча, были бы у нас мужчины в семье… На меня уж нет надежды, но тебе надо выходить замуж. Тебе нужно выбраться из этой нищеты. Не будешь же ты вечно жить так.