Птицы

Тем более ты красивая… А я… – она отвернулась.

– Давай так, – после некоторого молчания быстро продолжила Вигония с искрой в глазах, – когда он вернётся – я скажу ему про тебя. Расспрошу его. Вы будете чудесной парой, я уверена. Он человек мягкий, добрый.

– Я знаю это.

– Вы обязательно сойдётесь. Вот увидишь – он придет и…

– Если придёт, – отрезала служанка.

В этот момент в гостевой оказалась Австрита – она подошла незаметно. Прищурившись, женщина одновременно внимательно и надменно посмотрела на сидящих девушек.

Те закончили разговор и, как будто их застали за непристойным делом, быстро разошлись. Служанка продолжила драить пол, не смотря на хозяйку, а Вигония пошла на кухню, чтобы взять кофий для господина. Идти наверх ей было страшно – ноги словно ватные, тряслись, постоянно останавливались. Сердце бешено билось, она тяжело дышала. Перед дверью его девушка постояла несколько минут, переминаясь с ноги на ногу, пока не услышала громкое «Входи!».

Она, ничего не говоря, не смотря на хозяина, поставила чашку на стол.

Даже посмотреть на него девушке было и тошно, и страшно.

– Ну, что надумала? – сдержанно спросил он, сразу перейдя к делу.

– Я… я… – она сглотнула, тяжело дыша и решаясь, – не согласна. Извините, – и боязливо посмотрела ему в глаза.

– Зря, очень зря. Тебе больше в жизни такой шанс никогда не выпадет, – разошёлся он. – Ты, должно быть, совсем дура, что отказываешься, – хозяин фыркнул.

– Извините, – пролепетала она.

– Тогда мне придется тебя отправить домой.

Я не смогу тебя видеть и знать, что ты тут и получаешь мои деньги.

Вигония почувствовала, как на глаза подступают слёзы. Она, как маленький ребенок, закрыла лицо руками и жалобно процедила, всхлипывая:

– Пожалуйста, не надо…

– Я даю тебе шанс ещё подумать. До сегодняшнего вечера. Иди отсюда.

Девушка, стремительно выбежав, понеслась вниз, в свою комнату. Она пробежала мимо служанки, с которой недавно разговаривала (та с непонимающим видом проговорила вслед: «Вигония?.

.»), мимо поварской семьи, которые с любопытством посмотрели на неё. Она плюхнулась на кровать и дала волю чувствам – ревела, как дитё, всхлипывая, размазываю по лицу слёзы и сопли, закрывая рот рукой, чтобы не закричать.

***

– Папа, пожалуйста, не надо, – крикнул ребенок во все горло, от негодования прыгая на месте и дико рыдая в голос, хотя ему было уже лет десять-двенадцать – неподобающе для мальчика-подростка.

– Ты шлюха.