Птицы

Они были главные здесь; в подчинении у них было две дочери – лет семнадцать и четырнадцать, тонкие, высокие, но с бесцветными, серыми лицами – такие бывают у людей, которые понимают, что от жизни ждать нечего. Действительно: они обе бесприданницы, ведь неизвестно даже, есть ли у их родителей дом, либо же они живут тут, работают и надеются на благословение богов. Женщина была энергичного характера, всеми командовала, мужчина – забавный, шутливый, подчинялся жене. А обе дочери – тихие. Вигонии было жаль их, так как она видела своё отражение в них – такая же бесприданница, которая не знает, как выбраться из бедности.

Точнее, она нашла способ. Но получилось так, что лишь продала себя.

Вигония выпросила миску каши и пошла в комнату. Соседки не было, поэтому можно было посидеть в тишине, в одиночестве, предаться тоске в полной мере. Она только было начала есть, но еда казалась безвкусной, появилось чувство небольшой тошноты, и девушка отложила тарелку. Сидя на кровати, Вигония смотрела в окно, на сад, и вспоминала время, когда Латрий был здесь, когда они втроем – с Ясмосом – сблизились.

«Не думала, что буду по нему скучать, – удивилась сама себе девушка, – но с ним будто ушло что-то родное, привычное, давно знакомое. Пусто без него, пусто. И без Ясмоса. Он, кажется, самый достойный человек здесь. Куда он ушёл… Это всё Австрита и её прислужник», – нахмурилась она.

Легка на помине – через пару мгновений хозяйка распахнула дверь в комнату, вошла и, закрывшись, со строгим видом произнесла:

– Вигония, вы очень мало работаете.

Постоянно сидите в комнате. Это халтура.

– Но… господин редко вызывает меня. Я все делаю, что он просит, – смутилась девушка и начала оправдываться.

– Я поговорю с ним насчёт вашей работы. Потому что мне не нравится. Хорошего дня, – отрезала хозяйка и вышла.

Сердце у Вигонии забилось бешено. Она испугалась: «А вдруг он просто наигрался мной и выпроводит меня? Послушает Австриту, ведь она – его дочь… – думалось девушке; она сетовала на плохую долю, ей опять хотелось разреветься.

 – С одной стороны, я не буду больше терпеть эти унижения, не буду продавать себя за несбыточные обещания. С другой стороны, может, он не лжет… Куда я пойду, если меня уволят? Мы с матерью от голода помрём, если будем продолжать одежду шить. И так заказов уже нет». Вигония нервничала, бегала глазами по стенам и углам. Она не смогла удержаться, и через минут десять побежала наверх, чтобы поговорить с Палеосом. Деваться было некуда.