Хайшенвей. Миллионка

Сарайчик был точно тот, перед уходом Коля пометил дверь, однако попасть внутрь Коля не мог. Дверь, вероятно, открывалась только изнутри. Коля заволновался, возвращаясь с учебы, он уже размечтался о том, что будет читать столько, сколько душе будет угодно, и никто не будет стоять у него над душой. И вот теперь не мог открыть дверь. Коля даже постучался. Ему вдруг подумалось о том, что за то время пока он был на работе, кто-то поселился в сарайчике, впрочем, он тут же отмел эту мысль. Оглянувшись вокруг и убедившись в том, что за ним никто не наблюдает, молодой человек попытался открыть дверь другого сарая, потом еще одного, но у него ничего не получилось.

День клонился к вечеру, и Коле нужно было принять решение. Или он возвращается на съемную квартиру или… Мысль молнией сверкнула в голове мальчика и тут же пропала. Темнело катастрофически быстро, все-таки на улице был конец ноября, Коля поежился, хотелось уже в помещение, уже хоть где-то приклонить колени. Коля уже совсем вышел из закутка, где стояли сарайчики, но тут же вернулся.

Он поймал все-таки юркую мысль за хвост!

«А что если, – подумал он, – что, если в сарай можно попасть только одним путем, тем путем, которым он попал в сарай в первый раз, когда убегал от отчима?»

Юноша уже сделал несколько шагов, но вдруг остановился. Он вспомнил о том, при каких драматических обстоятельствах оказался в сарайчике. Впрочем, после секундной остановки он снова двинулся в путь.

Желание оказаться внутри сарая было таким сильным, что перетянуло и дневную усталость, смена в порту, как всегда, была длинной и тяжелой, и страх перед отчимом.

Шел юноша долго. Уже совсем стемнело, и дорогу было плохо видно. Когда из-за туч выглядывала луна, идти становилось легче, впрочем, чуть посветив, луна опять исчезала за тучами. Дороги как таковой не было, вчера ночью прошел дождь, а сегодня температура упала до ноля.

«Улиц, в том смысле, в каком мы привыкли понимать улицу, – здесь почти нет, а которые и существуют, на тех строения разбросаны вкривь и вкось, как кому удобнее, по пословице: «всяк молодец на свой образец».

Бестолковая беспорядочность и крайне неудобная разбросанность как строений, так и того, что здесь называется улицами, становится еще поразительнее, когда сойдешь на берег и взглянешь на все это вблизи, а в особенности, когда сам попытаешься пройтись по этим «улицам», взрытым водомоинами, местами загроможденных камнями и крупною галькой.