Тайна архивариуса сыскной полиции

– В первую встречу! – подхватила я шутку. – Как мои разбитые колени увидели, сразу и восхитились.

– Верно, – серьезно ответил Бортников, а потом всё-таки не сдержался и захохотал: – Ваши коленки были хороши.

Мы закончили трапезу и вышли на улицу: резкий контраст теплого помещения и стылого пронизывающего ветра. Иван Петрович открыл передо мной дверь автомобиля.

– Благодарю, – я вскочила на широкую ступень и заняла место позади водителя. Подняла воротник пальто и сжалась, стараясь не отдать улице ни толики своего тепла.

Если бы не холод, я бы сразу уснула. Сказывалась бессонная ночь.

Я знала, знала, что у меня нет ни единого шанса, но всё равно на что-то надеялась. Алексей…

Следующая наша встреча произошла на похоронах сестры.

Маленькая свежая могилка за оградой кладбища. Самоубийце не место под тенью креста… и наш доктор с известием о том, что погибшая носила дитя.

– Примите мои соболезнования, – подошел ко мне господин Милевский.

Я ничего не ответила, лишь поджала губы и туже завязала черный платок.

Взгляд черных глаз прожигал насквозь, на миг мне показалось, что я снова стою перед ним в одной только мокрой сорочке.

– Куда же вы? – он взял меня за руку.

– Не смейте ко мне прикасаться, – прошипела я, – не смейте, – я чувствовала, как жар, что горит внутри, рвется к рукам, рвется обжечь его. Уничтожить убийцу Ольги.

– Алексей! – испуганно крикнул отец. – Отойдите от неё!

Папа прижал меня к себе: 

– Успокойся, слышишь?! Успокойся, иначе добросердечные соседи узнают, и ты окажешься в тайном отделе! И я не знаю в каком качестве!

– Прости, – отстранилась от отца, – я буду у себя.

Не ждите меня на поминки. Если я еще раз увижу его, боюсь, уже не сдержусь.

Папа кивнул, и я в сопровождении двух слуг пошла в поместье.

– До встречи, – тихо сказал Алексей, когда я проходила мимо.

«Эта встреча станет для тебя последней», – зло подумала я.

Вот только наивные мысли о мести быстро исчезли после встречи с реальностью.

После смерти Оли мы переехали в Петербург. Ни я, ни мама не могли оставаться в усадьбе. Столица встретила нас пасмурным небом и пронизывающим ветром. Впрочем, погода как нельзя лучше подходила моему настроению. На душе было так же уныло. Серый сонный город, серая сонная я. Во сне боль притупляется – я и бодрствуя … спала.

Слуги кучей сгружали вещи у парадной. Меня приставили за ними смотреть. Пошел дождь. Сначала мелкая морось, а потом и ливень.