Проклятый трон

Он ведь близко знал Александра. Тоскует?

Ральф поднялся с кресла. Какой-то военный вскинулся, чтобы встать, провожая Фостера.

– Сидите, – сухо бросил Ник, а когда они вышли и закрыли за собой белую дверь, Бонк не удержался: высоко поднял правую бровь и, изобразив на лице самое надменное из всех возможных выражение, передразнил друга:

– Сидите.

Фостер осмотрел Ральфа с ног до головы и выдал:

– А у тебя неплохо получается, Бонк. Вот так и будешь потом говорить.

Ральф даже подавился. М-да, опять друг его сделал.

Вот ведь талантливый малолетка! Ник понимающе хмыкнул, улыбка медленно сползла с его лица.

О, снова завис.

– Не отставай, – наконец тихо приказал Фостер и повел Ральфа длинными коридорами дворца, с каждым шагом прибавляя скорости. Еще чуть-чуть – и вообще побегут. Что за странная спешка?

Никто их не остановил, ни слова не спросили, а гвардейцы так и вовсе поднимали оружие при виде Ника, и тут Ральфа осенило. Даже споткнулся!

– Слушай, Фостер, твое знакомство с императором я еще могу как-то понять.

Родственники все-таки. Но какого хрена гвардейцы отдают тебе честь и откуда ты знаешь дворец как свои пять пальцев?

Николас обернулся и, проигнорировав первый вопрос, равнодушно заметил:

– Так я вырос здесь. Выучил.

От удивления Ральф глупо хлопнул глазами. Ник вырос во дворце? Вот это новости…

– Ты такой смешной, – через силу улыбнулся Фостер и остановился, ожидая отставшего друга. – Что тебя удивляет? Закон о высшей крови, слышал о таком?

Мимо прошли люди Юрия.

Отдали Фостеру честь, Ник ответил коротким кивком. Резко мотнул головой, откидывая давно отстриженную челку. Нервничает. Так сильно, что с трудом сдерживается. И Ральф тоже занервничал.

– Слышал, – отмер Бонк. – Только я не думал, что кого-то действительно забирали из семей.

В этом коридоре никто не дежурил, они стояли одни. Только белела на одиноком, обтянутом алой тканью стуле забытая кем-то газета. Ральф поймал себя на мысли, что не испытывает ни малейшего желания знать новости.

В отличие от Ника, тот взял ее в руки.

– На благо империи, – рассеянно кивнул Фостер, глаза его скользили по черно-белым заголовкам. – Единственный случай прямо перед тобой.

У Бонка волосы на голове зашевелились. Николас жил во дворце. Рядом с давно свихнувшимся Александром, рядом с Юрием! Одаренный. Эмпат. Черт возьми, зачем?!

– Не переживай. Всего несколько лет. В восемь меня родителям вернули. – Ник перевернул первый лист.

– Если вернули… – сглотнул Бонк.