Я остаюсь!

Когда же на поле вывели лошадей с восседающим на их спинах жокеями, гул на минуту стих, и вновь обрушился на ипподром с большей силой.

Всеволод взялся вывести Буяна на поле. Всю дорогу до стартовых кабинок, он давал сыну ценные советы.

– Я все понял, – не выдержал Алексей, – мы же не раз проходили этот поворот.

– Да, – не успокаивался Всеволод, – но тогда не было столько конкурентов.

Другие жокеи, при виде Алексея, посмеивались над ним, прогнозируя ему слететь с лошади на которой не было жесткой уздечки с удилами.

Но, Алексей не обращал на них внимания. Он понимал, что вольная лошадь может выжать из себя куда больше, чем забитая и испытывающая постоянную боль.

Старт был дан, и взоры всего ипподрома устремились на вырвавшихся из кабинок лошадей. Ликование зрителей волной прокатилось по трибунам.

Ирина, молча, сидела по правую руку от отца. В отличии от сдержанной дочери, Борис, как и его друг, не сдерживали своих эмоций, то и дело соскакивая с трибун.

После прохождения первого круга в лидеры вырвались три лошади.

Они шли впритирку, и порой казалось, столкновение неминуемо. Переживая за свою пару, Ирина опускала глаза, и вновь возвращалась на поле, поддаваясь на эмоции своего отца.

На последнем круге, рыжий жеребец, начал уступать свои позиции, и в лидерах осталось два непримиримых гнедых конкурента.

– Уступи дорогу! – крикнул разъяренно жокей, не проигравший не единой скачки за сезон.

Алексей не удостоил его своим ответом, на что тот хлестнул в порыве гнева лошадь конкурента.

Буян, от неожиданной боли, чуть не встал на дыбы, потеряв в скорости. Но поняв, кто его обидчик, вновь поравнялся с лидером. Возмущенный скорым возвращением конкурента, жокей передернул удела своей лошади. Волна нестерпимой боли, мелкой дрожью прокатилась по мускулистому телу жеребца, от чего он присел на задние ноги, уступив конкуренту победу в забеге .

– А, это была твоя бо-о-ль-шущая ошибка! – крикнул Алексей, резко вырвавшись вперед.

Наблюдая как Буян, гордо без надрыва пересекает финишную черту, Борис и Всеволод вскочили со своих мест и, протискиваясь сквозь «живые» трибуны, поспешили на поле.

Распихав толпу изумленной публики, они подбежали к ошарашенному своей победой Алексею, все еще восседающем на Буяне.

– Поздравляю сын! – пожал Всеволод его взмокшую ладонь, только, что вынутую из перчатки.

К поздравлению присоединился и Борис.

– Ну, и чего ты ждешь? – улыбнулся он, – беги, пока моя дочь не смылась с ипподрома.