Узнаешь, кто я?

Внутри ощущалась какая-то невесомость, казалось, все проблемы остались позади, и никто ее больше не потревожит. В Москве тоже была теплая осень, но Айрин все же оделась и обулась потеплее. Несмотря на это в ногах чувствовался нестерпимый, режущий холод. Удивленно посмотрев вниз на свои ноги, увидела, что идет босиком в одних колготках. Подняв голову, остолбенела от ужаса, все стало куда-то исчезать, фрагмент за фрагментом: зал аэропорта, люди, исчезал и отец. Она вцепилась в его руку и кричала, чтобы он не исчезал.

Картина ее счастья окончательно размылась, и вместо этого перед ней предстал совершенно не радостный вид. Это было полу мрачное помещение, без окон, с мокрыми от влаги склизкими трубами, которые располагались по всему периметру. Чувствовался запах сырости, плесени и еще какой-то гадости. Айрин сидела на деревянном стуле, от пола шел холод и, ноги заледенели так, что она их почти не ощущала. Руки ее были привязаны пластиковыми завязками к ручкам стула, но не достаточно крепко, если постараться смогла бы освободиться.

Кто-то находился за ее спиной, она его слышала. Сглотнув комок подступающего страха, хотела заговорить, но язык не шевелился. Пыталась привести в порядок свое сознание и вспомнить, что с ней произошло, но в памяти все было размыто. Оставалось только ждать, когда язык начнет шевелиться и попытаться заговорить. Осмотрев свои руки и заметила, что на левой руке была небольшая капля крови от прокола иглы. Вот и ответ, он действительно брал кровь у своих жертв!

Как бы страшно ей сейчас не было, она пыталась сохранять абсолютное спокойствие, предполагая, что, такие как он, наслаждаются чужими криками, слезами и мольбами о пощаде, словно демоны, питающиеся людскими страхами.

Бессмысленно бояться неизбежного, если уж он решил ее убить сейчас, то пусть видит, что она его не боится. Хоть так Айрин хотела испортить ему момент, не показывая своей слабости. И она была готова, но не понимала, зачем же тогда он писал ей сообщения и задавал странные вопросы, если не собирался ждать следующего месяца. Вспомнив сон о встрече с отцом, ей стало тяжело внутри, но плакать не хотелось, а хотелось просто посмотреть «Призрачному» в глаза и послать его подальше с наглой улыбкой. Представив это, закрыла глаза и услышала шорох приближающихся шагов. Когда их открыла, увидела его перед собой. Пробежав взглядом по его рукам, заметила, что в них ничего не было, ни шприцов, ни ножей, от этого стало немного легче.