Ведомые верой

Зато только увидев его там, у подножия горы, она почувствовала,  как вскипает кровь. Ум политика продумал все варианты, а ум женщины… А что такое ум женщины? У неё не было времени на такие мысли до сих пор. Ну, она исключала Карена. Его готовили ей в политические мужья. А Дорик?

Она не знала, что ей делать… Она не знала этих чувств, не понимала. Дорик ей мерещился везде. Из-за этого она боялась и избегала его. Но это не помогало. Вот сейчас едва ей передали, что на заключительное звено отряда напала орда, у неё занялось сердце от мысли, что что-то может случиться с Дориком.

А, действительно увидев его сражающимся с архоном, она впервые в жизни замерла от ужаса. Ей вдруг показалось, что она не переживет, если с ним случиться что-то похуже ранения или контузии. А сейчас в ней потихоньку начинала закипать ярость. Ей хотелось кинуться вперёд, оттолкнуть Радэку и самой забинтовать его раны, но… Честь или еще что-то мешало ей это сделать. Оставляя лишь стоять и умирать от ревности.

Садин негромко охнула и приложила руки к щекам.

И тут же их опустила, не желая привлечь к себе внимание остальных. Но Дорик уже  оглянулся на неё.

– Я кое-что вспомнила, – попыталась оправдаться она и повторила свой жест как хлопок по лбу. – Думаю, с дальнейшим вы справитесь и без меня… Я вас покидаю, – торопясь и проваливаясь даже на снегоступах, она выглядела по-идиотски. Но бормотания нежной наседки Радэки выводило её из себя, а удивлено-вопрошающий взгляд Дорика тревожил.

Она ревнует! Эта догадка была откровением даже для неё самой.

Настолько сильное чувство, что сердце заболело.

– Садин ты чем-то озабочена, – молодой дядя коснулся её плеча. Садин вздрогнула так, словно бы он лишь коснувшись, мог прочесть все её потаённые мысли. Она вовремя вспомнила, что это не так, но всё же постаралась забыть о Дорике на время разговора.

– Нет, совсем нет… Мне просто невыносимо ожидание продолжение похода. Нам и группе Дорика предстоят разные, но одинаково опасные миссии. Мне кажется это всё слишком страшным.

Аржи осторожно обнял её за плечи. Садин снова вздрогнула и вновь засунула мысли о ревности к Дорику как можно дальше. Только теперь из желания не повредить мужу. Аржи не только был одним из самых молодых братьев её отца, но и самым жестоким из них по отношению к даджерам. Его взял удар, когда он услышал о муже Садин. Великие боги! Единственная любимая племянница замужем за равнинным ублюдком. Нет, она не могла сделать этого по собственной воле.