Долгожданная осень

Останься, а? – Он поймал её руку, погладил кончики пальцев и уже совсем тихо, с жалостливо приподнявшимися домиком бровями выдавил, – не оставляй меня тут одного.

– Это нечестно – давить на жалость, – ей пришлось вынужденно согласиться. По пальцам от его прикосновений побежали покалывания. Показалось или …?

Внутри роем заметались беспокойные разноперые мысли, ничего конкретного, но хотелось вырваться, безумно хотелось вырваться на воздух.

– Здесь есть где-нибудь балкон?

– Да, я провожу тебя.

На втором этаже располагалась еще одна фуршетная зона, основной рой гудел, сосредоточившись именно здесь.

Практически расталкивая гостей, они вышли на балкон. Было контрастно холодно и сыро, несмотря на отсутствие дождя. В воздухе витала влажная взвесь. Пахло опадающей листвой и мокрым асфальтом. Действительно, начала подтягиваться вереница машин, ожидая своих хозяев на отбытие с фестиваля.

Катерина продрогла, но уходить с балкона не хотелось. Пахнуло знакомым теплым запахом горькой ванили и на плечи мягко опустился его пиджак.

Максим слегла приобнял её за плечи и мягкими поглаживающими по плечам движениями прогнал озноб.

– Взять тебе шампанское или что-то еще?

– Нет, спасибо. Я пока чуть подышу свежим воздухом. Ты иди пока, тебя наверняка разыскивают, я же слышу, как у тебя телефон разрывается.

– Уверена?

– Да, конечно. Иди.

Несмотря на доносящийся гул голосов и шуршание отъезжающих автомобилей, на балконе было ощущение тишины и спокойствия. Сколько она тут стоит, опираясь не перила, изучая таких разных и при этом одинаковых гостей.

Пять минут или полчаса? Буквально силой себя заставила вернуться в зал. Людей стало поменьше, судя по их поведению – градус покрепче. Из толпы вынырнул светящийся Спартак:

– Ну, наконец-то! Я уж думал, что Макс мне или врёт, или же у него галлюцинации на предмет твоего присутствия. Ты как всегда божественно выглядишь! – он отступил на шаг назад и одобрительно оглядел её с головы до ног, – Ну, зачем надо было мерзнуть на балконе, идём к нам! Я представлю тебя интересным людям…

Под вялое сопротивление он потащил её вглубь зала: череда лиц, шампанское, закуски, где-то периодически мелькала фигура Макса.

Надо отдать ему пиджак. Надо отсюда уходить. Уже остро звенела внутри струна – надо уходить, головная боль нарастала.

– Проводи меня к Максиму, пожалуйста.

– Кэт, на тебе лица нет. Ты как себя чувствуешь? – встревожился Спартак.

– Тут очень шумно и душно. Голова немного болит, хочу уйти.