Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!

В один из таких моментов он сорвал с Машки одежду и грубо воспользовался её податливым телом. Она не прогнала его, и он ушёл от неё только следующей ночью, крадучись, как вор, поскольку утром должны были вернуться из районного центра её отец и брат.

Стыдно было перед Машкой, перед её беззаветной любовью. Из-за этого он так и не набрался смелости поговорить с ней, прощения попросить. Одно только немного утешало: девственницей она не была. На это он и сослался, когда отказался жениться на ней. Отметелили его тогда её родственнички знатно, но и им от него досталось тоже не хило.

Сплёвывая кровавую юшку из разбитого рта, он им пообещал, что женится, только если будут последствия.

Кирилл вообще первый месяц после окончания школы помнил смутно – как одну непрекращающуюся пьянку и драку. Потом ощущения начали чередоваться: холод, жар, холод, жар, пока однажды он окончательно не выплыл из горячечного тумана в доме своей тётки Евдокии, почему-то привязанным к кровати и укрытым горой одеял.

– Ну, что, очнулся, племяш? – произнёс хриплый мужской голос, и, с трудом повернув чугунную голову на голос, Кирилл увидел тёткиного сожителя, изредка наведывавшегося к ней, дядьку Трофима.

Вот он и поведал о его «подвигах»: беспробудной пьянке, драках, в которые Кирилл с радостью ввязывался и с ещё большей радостью затевал сам. Побуянил во всех трёх посёлках, даже в военный городок пытался проникнуть. На Кирилле уже не было живого места, когда, на счастье, Трофим заглянул к своей старой зазнобе.

Таких зазноб у него было не меряно во многих уголках нашей необъятной родины, поскольку был он типичным перекати-полем, но не в этом суть.

Главное, что он никогда от проблем не утекал, а жёстко, по-мужски, их решал, а только потом передислоцировался на другое место. Вот и у Евдокии он вовремя появился. Только перестарался чуток, когда окатил бушевавшего пацана ледяной водой, а потом накрепко скрутил бельевой верёвкой. Кирюха круто простудился, но даже больной всё куда-то рвался, вот и пришлось его прикрутить к кровати. С ней-то за плечами далеко не убежишь.

Трофим ничего у Кирилла не выспрашивал. Да ему и не нужно было – тот сам всё выболтал в горячечном бреду. Выходили они с тёткой Евдокией пацана, и увёз его Трофим далеко – в сибирскую тайгу. Там они чем только ни занимались: и золотишко мыли на подпольных приисках, и отстреливали зверьё и птиц, и на лесоповале вкалывали. Лучше всего у Кирилла пошла охота. Попадал в цель буквально с первого выстрела.