Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л"

И не только потому, что было страшно за мальчишку, но и потому, что опять придётся общаться с ним снизу вверх.

Можно было и не общаться, конечно, сделать вид, что не слышал его замечания, вернуться в покои. Но ведь завтра он уедет, а Аонгус так и не выяснил, какая из принцесс является его госпожой. Надо было использовать эту последнюю возможность. Тем более что круг поиска сузился, благодаря тому, что Аонгус ближе познакомился с принцессами.

Висдом, в силу кротости характера, и Имоджен, в силу возраста, отпали.

Тэмхас трясся от страха быть наказанным, но представить наказание от ангела или своей ровесницы было не возможно. Оставались Дезире и Адена. И ещё Бэрэбэл.

Самым вероятным и безопасным вариантом была Бэрэбэл. Аонгус вполне мог представить себе, как эта лицемерная особа собственноручно наказывает мальчишку. А безопасно для Аонгуса было потому, что свататься к ней он, уж точно, не собирался. А, значит, и его ночные визиты к матушке, так и останутся секретом. Но, почему-то, Аонгусу очень не хотелось, чтобы госпожой Тэма была Бэрэбэл.

Выяснить это было очень просто, и Аонгус спросил:

– Твоей госпоже понравилась охота?

– А то! – жизнерадостно откликнулся мальчишка, – Она подстрелила два рябчика и перепёлку. Она у нас знаете, какая меткая? Любому зверьку попадает точно в глаз даже с пятидесяти ярдов

!

– Послушать тебя, – рассмеялся Аонгус (он был рад, что Бэрэбэл отпала), – так твоя госпожа сосредоточие всех возможных добродетелей! И красавица, и умница, и меткий стрелок! Не удивлюсь, если она ещё и лучше всех танцует и поёт!

– А вот и да! – дерзко ответил мальчишка, – А ещё рисует!

– Да ты просто влюблён в свою госпожу, – высказал предположение Аонгус.

И, похоже, попал не в бровь, а в глаз. Мальчишка сердито засопел и замолчал. Обиделся. Но, через паузу, ответил:

– Мы с ней с детства вместе. Как брат с сестрой. Сначала она меня защищала, а теперь я её…

У Аонгуса защемило сердце от его признания. Такое в нём чувствовалось одиночество.

– Ты – сирота? – спросил он тихо мальчика.

– Маму не помню, – ответил тот, – а отцу вечно не до меня.

– А хочешь у меня остаться? – неожиданно даже для самого себя предложил Аонгус.

– Хитренький Вы какой, Ваше величество! Думаете, как у Вас останусь, так никому Вашу тайну не открою? Так я и так не открою! Дурак я, что ли, в королевские дела лезть?

– Ты не дурак, а шут гороховый! – обиделся теперь Аонгус на мальчишку, который не оценил тонкий душевный порыв короля.