Спаси меня

Много после я буду смаковать этот момент, когда впервые заставила улыбнуться Тимура Яворского. У него на руках сестрёнка, которая, уткнувшись ему в шею, судорожно всхлипывает, а вокруг четверо друзей – такие же мокрые, как я, и, возможно, чуть менее бледные, – но даже смеющимися они производят впечатление серьёзных парней.

И эти серьёзные парни гогочат над моим именем.

«Спасибо, папочка!»

Моего отца звали Рудольф Новак.

Чем он думал, когда давал мне имя своей прабабки – польской графини, поехавшей вслед за мужем, учёным-химиком Збигневом Новаком, из Польши в советскую Россию, – не знаю.

Как не знаю, чем думала мама, с ним соглашаясь.

Живи мы где-нибудь в Европе или в другом городе – большом, столичном, – возможно там имя Тереза не считалось бы чем-то необычным. В моей школе учились ребята разных национальностей, но их имена не вызывали столько вопросов, как моё. Особенно, в сочетании с фамилией.

Тереза Новак. Тереза Рудольфовна Новак.

Тройное бинго.

Мать Тереза. Коза-Дереза. Резак.

Детская фантазия безгранична. Как и у большинства взрослых. Так что я предпочитаю сокращённый вариант своего имени – Тесса.

Почему я называюсь Терезой тем парням? Наверно, это последствие стресса.

– Заканчивайте ржать, идиоты.

Приказ исходит от Тимура, и в этот момент я влюбляюсь в него окончательно.

Он передаёт Нику на руки ближайшему парню и подходит ко мне.

– Ты спасла мою сестру, девочка Тереза. Никто этого не забудет. Ни я. Ни они. – Тимур кивает на своих друзей.

Я смотрю в лицо каждому.

Они серьёзны. Ни следа веселья, ни намёка на улыбку. Молчаливое сосредоточение и твёрдая уверенность в том, что сказал их друг.

Запомнили.

Наконец, один из них, тот, что стоит за спиной, и которого я не вижу, говорит:

– По-хорошему, ей бы медаль за спасение утопающего выдать. Можно сообщить в МЧС. У меня там знакомый полковник есть.

– Хочешь медаль, Тереза? – спрашивает меня Тимур, и в его глазах появляются весёлые искорки.

Впервые в жизни я смотрю на него открыто, понимая, что вряд ли ещё когда-нибудь мне представится такой случай, поэтому пытаюсь заполнить каждую его чёрточку, впиваясь взглядом в склонённое надо мной лицо.

Даже моргать боюсь, чтобы ничего не упустить.

Ореховые глаза, окаймлённые чёрными ресницами, немного выгоревшими на кончиках, смотрят на меня по-доброму. Я млею от того, что этот взгляд сейчас обращён на меня. У Тимура ровный нос, впалые щёки и едва заметная щетина на подбородке и над верхней губой.