Спаси меня

Когда-нибудь я расспрошу, чем он их чистит, но не сегодня. Сегодня мы пикируемся. – Расхреначу вот бутылку дорогого вискаря и свалю на тебя.

– Испугал ежа голым задом! Все знают, что я к бару и на пушечный выстрел не подойду. Там другая Таня убирает.

– Вас реально всех Танями зовут?

– Да. Как в том фильме, знаешь: Стив, Стиви, Стиви О?

– Не знаю.

– Куда тебе!

– Да ты…

Сашка не успевает ответить. На поясе оживает рация:

– «Общий сбор в два сорок пять. Ждём шефа с «випами». Герман за яйца подвесит, если облажаемся».

– Ничего нового, – презрительно бросает Сашка и щелчком отправляет окурок в ближайшую лужу.

– Кто такой Герман? – интересуюсь, осмелев.

– Босс наших с тобой боссов.

– Тот, который в Москве?

Сашка замирает и с макушки до ног сканирует меня цепким взглядом, так, что неожиданно для себя я понимаю, за что этого шутника и балагура взяли в охрану.

– Откуда знаешь про Москву?

– Все говорят. – Я быстро нахожусь с ответом. Возможно, даже слишком быстро.

– Кто, все? – Не отступает.

– Все в городе. Говорят, «Точку» выкупил столичный бизнесмен. Отсюда и популярность.

– А…

Взгляд Сашки тускнеет.

– А Герман этот, значит, из наших?

– Из наших.

– Ясно. Ни разу его не видела.

– Твоё счастье. Он любит обедать розовыми кроликами.

– Поперёк горла встану. Я костлявая.

– Ничего, Гера обсосёт.

Довольный скабрезной шуткой, Сашка хохочет и не замечает, как я едва не спотыкаюсь о собственные ноги.

Гера???

Гера???

Неужели, тот самый?!

Глава 13

Моя униформа – чёрное трикотажное платье с белым хлопковым воротником.

Воротничок потихоньку подсаживается и начинает натирать шею. Особенно, если вспотею. На кухне иногда бывает жарковато, но сегодняшняя ночь точно даст фору предыдущим.

Я нервничаю. Боюсь пропустить Геру. Боюсь, что Гера окажется не тем самым Герой. Даю зарок, что если это не тот самый Гера, уйду.

Чёрт с ним, с деньгами. Проживём.  Пойду на завод, там всегда люди нужны. Да и вариант обращения в областную газету ещё не до конца мною отброшен. Найду голодного, хваткого до сенсаций журналиста, и покажем Сволочкову кузькину мать.

Рошанский перехватывает меня, когда я третий раз за ночь драю общий коридор.

– Иди наверх. Помоги Нуркан.

То, каким тоном он этого говорит, подразумевает, что я должна знать, кто такой Нуркан.