Академия Тьмы и Теней. Телохранительница его Темнейшества

 – И что с тобой, Дамир? Заболел?

Вошедший, застонав, рухнул на колени.

– Прости, мой принц! Я не справился.

– Она что, сбежала? Я же притащил ее в этот дурацкий склеп, откуда не сбежать! Доверил тебе наказать дуру, иначе бы я ее попросту убил и расчленил зверски. А ты так подвел!

– На ней пояс целомудрия. Отравленный. До сих пор чешусь.

– Хургова мматтть! – хрясь по сучку, кинжал сломался. Обломки полетели в братскую могилу. – Так она из лунных тварей? Точно убью! Из милосердия. Иначе отец, если узнает, ее на волокна разберет.

– Говорит, полукровка. Крыльев нет, даже щелей крыловых нет.

– Надеюсь, ты ее придушил?

– Увы… Вернул в Академию в обмен на противоядие. Вот тут в книге описание, я закладкой заложил, мне бы с пуд.

Дьяр раскрыл фолиант, глянул и округлил синие глаза.

– С пуд? Да ты страну разоришь! И что значит – вернул?! А как же наша студенческая клятва не допустить баб в святые стены? Билеты мы им подменили, а толку? Вы этих дурищ даже соблазнить не смогли! У твоего брата Камира тоже облом, – вздохнул принц, откинув нависшую на лицо прядь черных волос.

Дамир отвел глаза: на щеке его господина по-прежнему красовалась надпись «Гад». Коготки у Лики оказались тоже отравленными.

– Ну, печать-то я вашу на нее поставил, как велено, – доложил «серая тень».

Дьяр, смягчившись, потребовал подробностей, но к концу рассказа, когда серый демон доложил о заключенном с Ликой пари, в угол полетело пятое исковерканное кресло, разломанное голыми руками. Охрана тут же подвинула шестое, лишь бы их самих не покромсали.

– Дамиррр! – рыкнул вконец взбешенный наследник. – Ты соображаешь, что творишь? Какая любовница?! На кой демон мне еще одна шлюха?! Меня от них уже тошнит! Я же ей просто от злости про постель ляпнул. Тоже мне, боевой темный маг выискалась с ангельской рожей и косищей до попы!

– Ну, ты же сам приказал нам поддерживать имидж темного наследника. Вот и стараемся, отдуваемся за принца Тьмы. Мог бы и сам…

– Сам? Вот еще! Не дождутся!

– Но ведь ты ее поцеловал! Хоть до кого-то снизошел, наконец, – хитро прищурился «серый».

И он с остервенением почесался.

– Велика честь! – брезгливо поморщился принц. Но воспоминание о нежных губах и перепуганных глазах девчонки накрыло его и отозвалось в сердце странным томлением. И не только в сердце. Дьяр спохватился под ироничным прищуром вассала и с огромным трудом переплавил наметившуюся мечтательную улыбку в злорадную усмешку.