Страсть умеет лгать

Я машинально отвечала на вопросы, даже сама попыталась выяснить, откуда какая-то фирма, специализирующаяся на ролевых играх, знает больше, чем я писала в резюме. А сама тем временем почему-то радовалась: не узнал! Мало ли девиц в рыжих плащах на улицах города, с чего бы ему запомнить меня?

Или он только сделал вид, что не узнал? Я же ему, наверное, на чистые и светлые чувства благодетеля наступила. Может, ему никогда не отказывают девушки.

Я боялась, что управляющий ответит отказом, припомнив мой отказ, а других вариантов у меня пока нет.

– Третья… – повторил мою реплику управляющий, снова открыв черную папку.

Интересно, что еще они успели узнать обо мне? А еще интереснее, зачем? Неужели они собирают информацию о каждом, кто откликнется на их объявление, или это только мне так повезло? И есть в этом какая-то несправедливость: я-то ничего о нем не знаю, даже имя не разобрала на табличке. Вот как мне к нему обращаться? Господин управляющий? Ну какой он мне господин? Надеюсь, ролевые игры у них тут без уклона в БДСМ! На такое я никогда не подпишусь!

– Для начала давайте определимся, по какому все-таки имени к вам обращаться, – предложил работодатель.

 – Или выберите себе псевдоним, под которым вас будут знать ваши коллеги.

Я зависла на таком простом вопросе. Пока я не переступила порог этого здания, меня звали Мария. А в свидетельстве о рождении записано Мишель Тома, по маминой фамилии. И прочерк в графе «отец».

Моя мать, начинающая актриса, сумела ненадолго выскочить замуж за француза и пожить в Париже, но успела уехать в родную Москву за месяц до моего рождения.

А потом отправила меня к бабушке в маленький провинциальный город, который не на всякой карте найдешь. Подальше от притязаний родного отца. Их развод длился долго. Потому мне и переменили имя, записали как Марию, а фамилию взяли дедушкину – Елисеева. И отчество дали дедушкино – Андреевна.

Как звали отца-француза, я никогда не знала, только фамилию. Бабушка молчала, а мама… У нее не спросишь, ее давно уже нет в России, а может быть и в живых.

Через два года после моего рождения мамочка родила еще одну девочку от какого-то женатого режиссера, а еще через год уехала с очередным мужем-иностранцем на его родину, да там и пропала. Ее второй муж был арабом. Обращения в посольство ничего не дали, арабская сторона утверждала, что женщина сбежала, украв у мужа какие-то ценности, и объявила маму в международный розыск. Мамину московскую квартиру бабушка сдавала, на то мы и жили.