Страсть умеет лгать

Я помогу, Зайчонок! – сторож подхватил на руки Диму, что-то шепнул мальчику, от чего он заулыбался и солидно кивнул, как взрослый мужчина.

Анна Афанасьевна выскочила, как наскипидаренная. Я взяла пакеты и пошла следом.

За калиткой забора стоял вишнево-кремовый мерседес-майбах.

Я остановилась, как пришибленный тапком таракан.

– Это ваш друг, дядь Вась? Вы его хорошо знаете?

– Конечно, Зайчонок! Кому попало я бы вас не доверил, Богом клянусь, ох, прости, Господи, – мужчина перекрестился.

Тем временем, из машины вышел Михаил собственной роскошной персоной, вежливо поздоровался, сделав вид, что мы с ним незнакомы, предупредительно открыл перед бабушкой дверцу авто и помог ей забраться на заднее сиденье.

Потом, взяв у сторожа ребенка, усадил его рядом с Анной Афанасьевной в детское кресло и пристегнул ремнем безопасности. Детское кресло! – моргнула я ошеломленно. Тем временем, дядя Вася погрузил наши вещи в багажник.

– Прошу, – мой несостоявшийся начальник открыл передо мной переднюю дверь.

– Спасибо! – я тоже сделала вид, что не узнаю управляющего филиалом, села, пристегнулась и всю дорогу молча пялилась в окно, не замечая, куда нас везут.

Вот и сбылась твоя глупая мечта, Элька, прокатиться на роскошном авто с шикарным мужчиной.

И только когда машина мягко затормозила у многоэтажки в новом районе, я сообразила, что дядя Вася так и не отдал мне ключи. Я мысленно застонала.

Или вслух. Потому что Михаил повернул ко мне свое надменно-аристократическое лицо и поднял бровь:

– Что-то не так?

– Ключи, – прошептала я, почему-то краснея.

 – Я забыла взять ключи у Василия Петровича.

– У меня есть запасные, я отдам их вам, – Михаил потянулся, открыл бардачок и выудил из него связку ключей с брелком-открывашкой.

– Я не знаю номера квартиры.

– Я провожу, – равнодушно бросил он и вышел из машины.

Бабушка тут же восторженно брякнула:

– Какой мужчина, Мишель! А какой автомобиль! Не будь дурой, цепляйся…

Я посмотрела на нее в зеркало, мгновенно закипев гневом:

– Лариску ты так же учила?

Анна Афанасьевна поджала губы.

Михаил взял на руки уснувшего Диму, бабушка вцепилась в свой “больничный” пакет с драгоценной папкой, я тащила остальное.

Квартира оказалась берлогой-студией с одним диваном, шкафом, плазмой на стене, плитой и холодильником. Наличествовали еще стол, два стула и электрочайник на подоконнике.

– Вам здесь будет тесно, – сказал Михаил, уложив спящего ребенка на диван.