Рондо на тему любви. Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его… Любовь стоит того, чтобы ждать

Чайковского, отображался наполненный безудержным весельем народный праздник. Узнаваемые русские народные мелодии, жизнерадостно переплетаясь, принимали всё более разудалый характер. На смычке Милы от страсти, с которой она играла, полопались несколько волосков смычка. Она едва успела в короткую паузу, когда оркестр играл без неё, оборвать мешающую помеху. А в финале, во время неуёмного и ликующего торжества, призывающего к жизнелюбию и оптимизму, буквально на последних секундах, оборвалась оплётка на третьей струне

скрипки.

Когда в зале закончила звучать последняя нота, Мила так и продолжала стоять с поднятым над скрипкой смычком и закрытыми глазами. В её душе ещё бушевала музыка. А потом зал взорвался аплодисментами, и Мила вздрогнула и открыла глаза. В недоумении взглянула на дирижёра – Как! Это уже всё?! Конец? Так быстро?!

Юрий Башмет легко соскочил с дирижёрского подиума и кинулся обнимать Милу, хотя такое принято только между хорошо и давно знакомыми музыкантами. В его глазах стояли слёзы.

Зрителей можно было понять – им посчастливилось присутствовать при рождении звезды, им хотелось как можно дольше продлить миг сопричастности чуду. Мила с Юрием Башметом уходили и вновь возвращались на сцену, а накал страстей в зале всё не стихал. Наконец, когда разрозненные крики «Браво!», слились в скандирование, кто-то шепнул Миле: «Не отпустят! Нужно на бис!».

Встала по центру. Подняла к подбородку скрипку. Аплодисменты музыкантов оркестра в виде ударов смычков по пюпитрам и овации зрителей в зале мгновенно смолкли. Несколько секунд шума от множества усаживающихся на места людей перед Милой и за её спиной, и установилась какая-то нереальная тишина. И в ней, в этой прозрачной тишине, Мила произнесла звенящим голосом:

– Паганини. «Вечное движение».

Это виртуознейшее произведение, всего-то на 4 с небольшим минуты, Мила исполняла на том злополучном втором этапе конкурса, после которого вылетела, но сейчас оно звучало совсем-совсем по другому. Только доиграть его у Милы не получилось. К болтающейся оплётке третьей струны добавились несколько новых оторвавшихся волосков смычка, и Мила, чтобы не обрывать музыкальную фразу на полуслове, т.е. на полуноте, закончила несколькими щипками пальцев по струнам.