И снова Колчина

Вячеслав с Маргаритой и сыном продолжали жить в его большой квартире, он пытался уговорить жену переехать в пригород. Но госпожа Загорская отказалась, потому – что, видите ли, она не хочет ездить с личным шофером, а сама садиться за руль боится. Учиться вождению, ей некогда, у неё теперь ответственная должность, её бывший муж балетмейстер Бланше назначил её своим заместителем в школе танца имени его. Месье Бланше, весь прошедший учебный год, почти десять месяцев, жил и работал в Москве, что совсем не нравилось Славе.

Рита и Филипп проводили дни вместе, а Загорский, сжимая зубы от ревности, терпел, не хотел ссориться со своей любимой зеленоглазкой. И наконец, сегодня его жена поехала провожать бывшего мужа в аэропорт, почему он это позволял ей? Через два часа вылетает его самолет до Парижа, и Вячеслав вздохнет спокойно, полной грудью. Рита уверила, что между ними ничего нет, просто дружеские, а последний год рабочие отношения. Слава полностью доверял своей любимой жене, но каждый день вечером забирал её с работы и внимательно выспрашивал, расспрашивал об их общих делах, боясь найти брешь в объяснениях молодой Загорской.

Слава открыл входную дверь, спустил сына с рук и включил свет в просторной прихожей. Никитка огляделся, скинул легкие ботиночки и помчался по длинному коридору в свою комнату. Вячеслав ухмыльнулся, не спеша снял верхнюю одежду и тоже направился к себе, чтобы переодеться в домашние, любимые штаны и майку. Проходя мимо кухни, он поймал взглядом, сидящую за столом жену с распущенными шикарными волосами, которые при свете солнца блестели золотыми бликами.

Она склонилась над столом, мужчина видел только её спину.

– Дорогая ты дома? – он удивился, она ведь должна была только отъезжать из аэропорта – я соскучился – он нежно провел ладонью по голове женщины и прикоснулся губами к её тонкой, длинной шее.

Но неожиданно его любимая женушка вскрикнула и вскочила со стула. Тут только Загорский рассмотрел, что эта девушка только со спины похожа на его Маргаритку, а так она выше, моложе лет на пять, и совсем худенькая, на лице только одни серо-зеленые глаза выделяются.

Загорского осенило, что-то его благоверная говорила ему сегодня про двоюродную сестру.

– Маша? – он щелкнул пальцами правой руки и выставил указательный палец на испуганную, стоявшую перед ним девчонку.

– Угу – она продолжала стоять и боялась отвести свои большие глаза от мужчины, который напугал её.