Лорды гор. Белое пламя

Они и сейчас унижают тебя почти со сладострастием, насколько я смог выяснить, хотя еще не могут заставить выполнять все их прихоти, пока ты не жрица, как твоя несчастная мать.

Неота отвернулась, закусив губу. Ей нечего было возразить. Вейриэн с льдистыми глазами совершенно прав: именно такая участь ждет Безумянную. Или еще хуже – стать кормом для ушайд. Лучше уж прыгнуть в пропасть.

– Я одного не понимаю, почему ты до сих пор не сделала ничего, чтобы получить это злосчастное имя, если для свободы требуется всего лишь переспать с любым, кто этого захочет?

Девушка вспыхнула, чувствуя, как краска залила лицо и даже шею.

– Не с любым. Имя может дать только муж во время обряда.

– И? Насколько я знаю, у синтов практикуется временный брак, и никто не видит в этом ничего зазорного. Не поверю, что желающих не было.

– Не было. Я – вещь, мастер вейриэн, – очень тихо сказала Безымянная. – Кто же женится на вещи? А наложницей какого-нибудь синтского червя я не стану! Противно!

Таррэ смотрел со спокойным интересом, но недовольная складка в уголке губ стала глубже.

– Но ошейник бы с тебя сняли бы, так? То есть, выполнять приказы безумной старухи, терпеть унижения, доедать объедки после жриц, ухаживать за ушайдами и собирать с них слизь и отмывать сброшенные змеиные шкуры тебе менее противно?

– Да!

– Подумай, спарка, если ты не готова отдать жизнь за свободу, и даже пожертвовать такой мелочью, как тело, то, может, свобода не так тебе и нужна? – вкрадчиво спросил вейриэн.

 – Все, что происходит с телом – неважно. Важно то, что происходит с духом.

Она молчала. Ему бы в змеиной яме посидеть недельку, тогда он понял бы, что иногда всё, что остается от человека – это страдание и мысль, чтобы оно кончилось.

Таррэ досадливо потеребил себя за белую прядь.

– Сейчас твоя цель – прийти в халайру свободной сущностью и обрести саму себя. Стать одной из нас.

Вот и отец ей так говорил. Но ее ли это цель?

– Для вейриэна тело – как одежда, – продолжил белоглазый.

 – Это шелуха. Оболочка. Разумеется, она должна быть крепкой и здоровой, чтобы выдержать созревающий в ней дух. Но цепляться за предрассудки по поводу тела, за удобства для тела – все равно что положить жизнь, начищая пуговицы на платье. Ты снимешь его и наденешь другое, когда переродишься. Ты проделаешь это сотни раз, если станешь вейриэной. Тело – лишь инструмент по преобразованию этого мира. Такой же, как камень в руке.