Лорды гор. Белое пламя

Но я так переживал за Яррена, что у меня в одно ухо влетало, в другое благополучно вылетало, и я ни слова не запомнил из поучений. Рогнус плюнул на недоумка. Винтовые копья вывернулись из моего тела в обратном порядке.

Когда дух предка покинул меня, буркнув напоследок: «А тут не так и скучно оказалось. Расти дальше, потомок. И не забудь пригласить меня в следующую передрягу!», – я понял, что такое настоящее блаженство.

Все это заняло у нас буквально пару минут. Когда из устья пещеры показались взбудораженные вейриэны и даже избегавшие солнца синты в специальных масках, я уже затащил Яррена на спину ласха, и мы рванули в небеса.

Когда-нибудь я спрошу у тебя, Лэйрин, почему ты уютной, безопасной и мгновенной тропе духов предпочитаешь путешествия на ласхах, этих летающих ледяных торосах с торчащей хуже стеклянных осколков чешуей. От них, извини, задница безбожно леденеет! Хотя скорость у них, конечно, непревзойденная. Только это и спасает от обморожений.

Глава 5. Вира

Тысячелепестковый храм Чаши, раскинувшийся в толще Белых гор, огромен.

Никто не представлял его истинные размеры. Под каждой горой и сопкой имелись его Лепестки, и жрицы шептались, что некоторые находились даже за пределами Белогорья, а самые древние, на самых нижних ярусах, были заброшены, потому что никто не знал их ключ.

Сделать план, то есть, сопоставить внутреннюю структуру ходов и внешние очертания каменных пик тоже никто не мог: горы дышали, ходы между Лепестками то закрывались, то открывались новые, а иногда и весь Лепесток внезапно исчезал, как не было.

Еще никогда этого не происходило, если в пещере была хотя бы одна жрица. Потому одна из парий дежурила в своем храме всегда.

Лепестками Чаши назывались особые пещеры, покрытые тускло светящейся субстанцией, похожей на живой огонь. На нижних ярусах в них встречались горячие источники. В самом источнике и поблизости от него могли жить только полумагические формы растений, плесень и подгорные змеи, питавшиеся зазевавшимися синтами, насекомыми и вездесущими мышами.

Воздух в таких пещерах был всегда влажным, насыщенным ядовитыми и галлюциногенными испарениями. Потому синты назвали пещеры и рощи священными, и не совались в них без особых масок.

Опасный центр окружала полоса подземных плодовых и грибных садов – источник сладостей, приправ и лекарств. Мясо и молоко верхних животных синты не ели, считая их скверной, даже фруктами и овощами, впитавшими свет солнца, брезговали.