ДНК

Хюльдар молча проклинал себя за то, что не сообразил предварительно выяснить состав кризисной группы. Имя Фрейя включило бы сигнал тревоги и дало бы ему возможность подготовиться к их неожиданной встрече. Он мог бы позвонить ей заранее и даже попросить ее закрыть глаза на историю их отношений до окончания собеседования с ребенком. А теперь Хюльдар был поставлен перед выбором: выносить ее уничтожающие взгляды или выяснять отношения при всех, что, естественно, было исключено. Какое-то время он раздумывал, не попросить ли Фрейю выйти с ним на минутку для разговора, но по ее лицу понял, что вряд ли она сейчас на это настроена.

– Что это вообще значит, являться с таким опозданием? – набросился на Хюльдара некто в пиджаке, казавшемся севшим при стирке. Этот так называемый стиль, видимо, был в моде – все банки и юридические фирмы нынче забиты молодцами в подобных облачениях. То же касалось и галстука – по всей видимости, люминесцентного. Очень умно! Стрижка слишком уж ухожена, чтобы выглядеть естественно, – как, видимо, было изначально задумано.

Между кричащим ярмарочным галстуком и глянцево прилизанным причесоном торчало невыразительное, тусклое лицо, которое невозможно было ни описать, ни запомнить, – лицо, о котором мечтают преступники. Его нельзя было назвать ни уродливым, ни красивым, ни грубо скроенным, ни мягко очерченным; на нем не было ни шрамов, ни веснушек – только расположенные в нужных местах глаза, рот и нос. Поэтому Хюльдар не сразу сообразил, где он видел этого человека раньше. Кажется, это был прокурор, звали его Конрауд, и в любом случае такое начало их отношений было совсем некстати.

Однако Хюльдар даже обрадовался, что его распекают, – сейчас он приветствовал все, что угодно, лишь бы не разговаривать с Фрейей. Он тут же проникся пониманием в адрес прокурора, ибо мало что так мобилизует на работу, как хорошая взбучка. В последнее время следователей стали направлять на курсы подготовки управленческих кадров, где делался упор на тактику одобрений и поощрений, однако в реальных отношениях между начальством и подчиненными такая метода работала куда менее эффективно.

По крайней мере, Хюльдару трудно было представить похвалу, которая могла бы подействовать на него так же, как нагоняй. Да и вряд ли было уместно сейчас качать права – напротив, по мнению Хюльдара, стоило как раз включить мягкую дипломатию. Наглый тон вряд ли пришелся бы по вкусу расфуфыренному законоведу, не говоря уже о прочих.