ДНК

Она пытается разглядеть глаза дочери, кажущиеся в темноте совершенно черными; курчавые рыжие волосы легким облаком окружают мертвенно-бледное лицо. Дочь переползает через гладко уложенное одеяло отца и прижимается к матери. Теплое дыхание, отдающее легким ароматом зубной пасты, щекочет Элизе ухо.

– Там кто-то ходит.

Элиза рывком садится на кровати, ее сердце колотится в груди, хотя она и понимает, что ничего страшного не случилось.

– Доченька, это тебе приснилось.

Помнишь, мы говорили об этом? То, что видишь во сне, бывает только во сне.

С раннего возраста Маргрет мучили ночные кошмары. Оба ее брата, как и их отец, выключались по вечерам мгновенно, и о них можно было забыть до самого утра, но дочери ночь редко приносила покой. Сколько раз они с мужем вскакивали от ее пронзительного плача… Врачи говорили, что она должна это перерасти, но прошло уже два года, а ситуация нисколько не изменилась.

Девочка трясет головой, покачивая медно-рыжими кудряшками.

– Я не спала, – шепчет она и подносит к красиво очерченным губам палец, предупреждая мать, чтобы та вела себя тихо. – Я проснулась, пошла в туалет – и увидела его. Он в гостиной.

– Может, тебе показалось? Со мной такое часто слу… – Элиза замолкает на полуслове. – Тс-с!

Она произносит это больше для себя. В коридоре царит тишина, а звук, который она вроде бы услышала, скорее всего, ей просто показался.

Дверь из спальни наполовину открыта, и Элиза пытается разглядеть, что там, в коридоре, но не видит ничего, кроме темноты. А что там еще может быть? Вся их домашняя утварь самая что ни на есть обыкновенная; вряд ли какой-нибудь вор решит залезть в их обшарпанный, некрашеный дом. Хотя, конечно, он один из немногих на улице, где окна не обклеены снизу доверху значками охранной сигнализации…

Маргрет снова наклоняется к уху матери:

– Мне не показалось, там кто-то есть.

Я видела его из коридора. – В ее тихо звучащем чистом голосе нет и намека на сонливость.

Включив ночник, Элиза тянется к мобильному телефону. Может, будильник показывает неправильное время? Вполне возможно, он много чего пережил на своем веку, и не припомнить, сколько раз ему пришлось лететь на пол.