Цифрогелион

Ударившись затылком о стену или, возможно, об дверной косяк, я потерял сознание…

***

– Он до сих пор жив? – удивился один из воинов стоящий возле человека, висевшего на высоком четырёхметровом кресте. Его ладони и ступни были пробиты железными гвоздями и привязаны к деревянному распятью верёвками, удерживая его тело. Человек на кресте смотрел в даль, словно ожидая кого-то. Казалось, он не обращал никакого внимание ни на воинов, ходящих внизу у его ног, ни на увечья, нанесённые его конечностям, ни на нещадно палящее солнце, жарящее его кожу.

На этом холме, стоящем неподалеку от города с небольшими одноэтажными, покрытыми глиной, домами, кроме креста, на котором висел человек, стояло ещё пять таких же, но сейчас они были пусты.

– Отец, – вдруг заговорил человек, обращаясь к небу. Голос его был спокоен, а взгляд устремился в безоблачное небо, – неужели ты не придёшь и сейчас? Ты оставил меня, своего сына, сходить с ума от проклятья, которым ты наказал меня – ребёнка, не имевшего никакой вины ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё.

Ты позволил матери страдать, в бессилии наблюдая, как её сын пытается ужиться с тем, с чем ужиться невозможно…

– Закрой свой рот! – проревел один из воинов, поднимая копьё. – Ты висишь тут пятый день, поганая мразь! Тебе давно пора подохнуть, чтобы мы смогли снять тебя с этого чёртова креста, бросить в яму к другим отбросам, и отправиться, наконец, по домам!

– Но вопреки всему, я научился жить с оставленным тобою проклятьем, – продолжил говорить человек на кресте, не обращая никакого внимания на злобно кричавшего на него воина.

 – Я пытался обратить его в дар. Пытался помогать другим. Пытался изменить этот мир к лучшему. Но как бы я ни старался, этот дар вновь и вновь оборачивался проклятьем…

– Я с кем тут вообще разговариваю?! – возмутился воин. – Думаешь, если тебя уже распяли, то я не смогу сделать твой день ещё хуже, и меня можно игнорировать?!

С этими словами он резким движением вонзил острие своего копья в живот висящего на кресте человека.

Человек на кресте закричал. Но это не был крик боли – скорее вопль бессильной ярости. Его взгляд был всё так же устремлён в небо. В глазах стояли слезы.

– Ну что ж, отец… – человек на кресте закрыл глаза, чтобы остановить поток хлынувших из них слёз.