Отморозок Чан 2

Получаем уравнение: козлоёблые минус ящики с хавчиком и научным говном, равноX. Не знаю нахуя я это уравнение придумал, так что просто пойду дальше по тропинке и посмотрю, кто там живёт. Только захвачу ещё бананов. Развернулся, взял с кровати кожаный пояс с ножами – в ножнах их было семнадцать: одно место было пустым. Сука, надо его найти.... Отложил пояс, поднял подушку, прощупал одеяло – нету.

Услышал за спиной скрип двери, резко обернулся. В дверях тесной комнатушки стояла голая тощая старуха с кучей грубо пришитых к телу отрубленных синюшного цвета рук.

Хотя, не только пришитых: тут были ещё и гвозди – видимо, она вбила их прямо себе в рёбра и примотала к гвоздям некоторые нитки, чтобы руки не висели на одной лишь её и без того обвисшей от старости коже. Руки эти безвольно болтались – шевелить ими она, разумеется, не могла, – но додумалась примотать к ладоням синей изолентой разномастные ножи. Старуху колотило ознобом: плоть вокруг швов и вокруг хуй пойми откуда взявшихся многочисленных резанных ран на ногах, гнила, – жить бабуле явно осталось недолго. Среди ножей я узнал один… Его-то я, блять, и искал.

– Оплодотвори многорукую Сестру Боли или умри страшной смертью от тысяч кровоточащих ран, оставленных её кинжалами… – просипела старуха, смотря на меня ничего не выражающими подёрнутыми беленой глазами. – Ей нужен сын, чтобы съесть его или дочь, чтобы забрать себе её руки…

– Бабуля, блять… – покачал головой я. – У тебя и так более чем дохуя рук. Давай не будем нагнетать: просто отдай мне вон тот ножичек, и я пойду поищу-поспрашиваю: мало ли кто из соседей как раз давно тайно мечтает трахнуть гниющую заживо ёбнувшуюся в край подслеповатую старуху…

– Узри же танец тысячи ножей… Познай ярость Сестры Боли и пределы своих страданий…

И старуха медленно двинулась на меня, крутя телом из стороны в сторону, из-за чего вместе с её мерзкими обвисшими старческими сиськами мотались и руки с ножами.

Не скажу, что это выглядело опасно: скорее максимально пиздануто, но да – мрачновастенько… Ножи трепыхались из стороны в сторону, периодически разрезая её собственную плоть – теперь я знал, откуда взялись раны на ногах: ёбаный "танец тысячи ножей".

Ладно, по-хорошему не получилось, сейчас покажу тебе свой танец с ножами… Повернулся к кровати. Передо мной высится открытый люк в земле, вокруг поле и леса…

Опять приглючило, блять… Ладно, пора возвращаться к своему злоебучему походу.

Идти пришлось долго. Чувствовал, что солнце уже уходит.