Я вернусь через тысячу лет. Книга 2

Уродов мы приносил в жертву Дуулу,

– Ваше племя растёт?

Вук задумался. Потом неохотно признался:

– Нет. Не хватает женщин.

– А кто ваш вождь?

Пленник, не отвечая, опустил глаза.

– Ты понял меня?

– Понял.

– Кто ваш вождь?

Пленник смотрел в землю.

– Отвечай!

– Не знаю.

Он поднял на меня взгляд. Опять ничего, кроме ненависти, в нём не было.

– Не бойся, я не сделаю вашему вождю зла. Но хочу поговорить с ним.

– Лучше убей меня! – неожиданно предложил Вук.

Подумалось, что тут надо отступить мне.

Ещё в «Малахите» нам говорили, что в некоторых племенах назвать имя вождя равносильно предательству. Неужто подфартило отыскать такое племя на другой планете?

Ну, что ж… Вопросы иссякают…

– Ваше племя держит в пещерах зверей? Или птиц?

– Зачем? – Вук искренне удивился. Вздох облегчения вырвался у него. Видно, понял, что имя вождя выпытывать больше не станут. – Видим зверя – убиваем. Не удаётся убить – ловим птицу. Зачем держать их в пещерах?

Меня, собственно, интересовали собаки.

Но, ежели нет ничего, ещё лучше. Будущее общение упростится.

Итак, всё?

– Запомни, Вук! – приказал я. – Если урумту ещё придут сюда за женщинами – все погибнут. Никто не вернётся домой. Скажи это вождю и всему племени. Купов будут защищать сыны неба. Они не слабее Нур-Нура.

Пленник молчал. Только глядел исподлобья.

Я выключил съёмочную камеру, достал из нарукавного кармашка зажигалку и показал Вуку.

– Сейчас научу тебя добывать огонь из пальцев.

Смотри! – Чиркнул, зажёг и задул огонёк. – По дороге научишься. Понял?

– Ты колдун! – убеждённо повторил Вук.

– Учись! Тоже колдуном станешь.

Зажигалку я вложил в пальцы его связанных рук. Пальцы зажали её намертво. Затем я перерезал парашютные стропы и тут же вложил в его руки кхет.

– Вставай! Иди! – скомандовал я. – Ты свободен. Сейчас ты перестанешь понимать меня.

И я сдёрнул мыслеприёмник с его головы.

Ещё не веря свободе, он сидел и скованными движениями разминал плечи.

Потом, не сводя с меня насторожённого взгляда, начал подниматься. Ни зажигалку, ни кхет из рук не выпускал. Значит, они имели для него какую-то ценность.

Выход из палатки был открыт. Глаза Вука метались от этого выхода ко мне, от меня – к выходу. Возможно, он боялся, что снаружи его сразу схватят купы. Возможно, допускал, что в спину ему ударю я. Преодолеть этот страх ему предстояло самому. Не мог я выйти из палатки раньше него.