Я вернусь через тысячу лет. Книга 3

Первая картинка изображала разрезанный арбуз. Его я и назвал.

– Это кхет, – поправила Лу-у. – Но почему красный?

Внутренность кхета была бледно-оранжевой. И семена того же цвета, не чёрные. И отчётливых полос на кожуре кхета не водилось.

– У нас нет кхетов, – объяснил я. – Есть арбузы. Когда ещё раз полетим на ферму, я их покажу тебе. У них другой цвет и другой вкус.

Арбузы мы выращивали в теплицах. Только для детей. Потому что теплицы расширялись слишком медленно. Лу-у в них заглядывала. Но, увидав там цветы, дальше не пошла.

Через страницу она увидела петуха и обрадовалась.

– Кок! – закричала она. – Смотри – кок!

На петухов она насмотрелась. А букварь шёл на неизменной «глобе» – смеси английского с русским.

…Над букварём мы просидели долго. Картинки жену мою заинтересовали. Букв она не замечала, и я решил не отвлекать пока на них внимание. Перелистывать страницы научилась быстро. Названия предметов запоминала сразу. Не думал я, когда брал с собою буквари, что именно так произойдёт первое знакомство с ними у купов.

– Я хочу показать это Гару. Можно взять твою книгу? – спросила Лу-у.

– Конечно! У нас ещё есть.

Лу-у убежала вместе с книгой к братишке, и так первый на этом материке букварь пошёл извечным путём – к детям. Правда, пока не как букварь, а скорее как альбом.

На другой день к хижине Тора потянулись дети – как до этого тянулись женщины. И Лу-у без конца перелистывала перед хижиной книгу, терпеливо называла предметы, объясняла их назначение – как сама поняла.

За неделю букварь истрепали в клочья. Я отдал другой. В этот заглядывали и женщины. Вперемежку с детьми. Мужчины почему-то оказались к букварям почти равнодушны. И подумалось, что в предстоящей ликвидации безграмотности работа с мужчинами будет самой сложной.

7. Астронавты и каннибалы

О том, что урумку едят людей, Нур-Нур узнал в соседних племенах. Они избегали тех лесов, где постоянно шныряли быстроногие каннибалы.

Однако урумку сами врывались во владения соседей, захватывали одиноких охотников, вылавливали женщин и детей, которые собирали ягоды и грибы возле своих селений.

Если жители селений ловили людоедов, то убивали на месте. Никакой жалости к ним никто не испытывал. Но урумку потерь не замечали. Видно, не умели считать. И, разумеется, не понимали ценности жизней соплеменников. Коли уж ели их…

Озлобление и предельная жестокость окружали это племя.