Магия во мне

Нам весело, слышу его громкий и заливистый смех, греет теплое солнце, и я счастлива, свободна, но приходит тень, холодная и высасывает все тепло, счастье… картина меняется.

Теперь я стою в какой-то комнате, вижу парня и, кажется, его знаю, видела в Академии. Он – маг, поэтому, как все маги высокий, стройный, весь в черном, он меня не видит и ту черную тень, что стоит позади него также, не видит. Он, о Боги, что он делает? Только не это… Он берет веревку закидывает на люстру, становится на кресло, я подбегаю к нему, начинаю кричать, но он меня не слышит, не смотрит, даже.

Его глаза стеклянные, он как бы сам не понимает, что делает, а тень все чернеет и становится холоднее. Я срываю голос, плача, хриплю, а он не слышит. Что делать?

Он забрасывает веревку на голову, делает шаг и все, я не могу поверить, зачем? И как ему помочь?

Отворачиваюсь, не имея сил смотреть, как жизнь покидает его, а тень становится перед ним и поднимает черную руку с когтями, а изо рта парня идет что-то яркое и тень еще всасывает в себя.

Я давлюсь слезами от чувства бессилия и открываю глаза, подпрыгиваю с постели"

Это – сон! Горло болит, лицо мокрое от слез. Что это было, никогда ничего подобного не видела. Это был только сон, правда? И как после такого спать?

Глава 12. "48 справ про…"

Алтериан.

Утро. Я собираюсь в Министерство Магии на работу, а кто-то стучит. И кто так рано пришел?

– Мистер Аргариус, пришел главный следователь Коулмен, ждет в гостиной! – сказала моя экономка и вышла.

– Коулмен, что-то произошло?

– Да, мистер Аргариус, в общежитии Академии произошло самоубийство!

– Кто? – Коротко спросил я.

– Студент, пятикурсник, факультет боевой магии, Саарон Роджерс.

– Ого, я его знал, точнее его отца. Он приближен к королю, и парня, кажется, видел вместе с семьей на торжественных приемах во дворце. Он одногруппник Лексиана. Да! С этим надо что-то делать.

– Я направляюсь на место смерти. Зашел к вам сообщить лично, подумал, что вас это заинтересует.

– Да, однозначно, я с вами!

Мы сели в мой экипаж и поехали в общежитие. По дороге я думал, и все никак не мог понять мотива этих самоубийств. Коулмен два дня назад принес мне все дела. Я их рассматривал до позднего часа, и ни у одного человека, что совершил самоубийство, не было мотива. Все жили нормально, без жизненных драм и трагедий. По словам родных и знакомых, можно сделать вывод, что они никогда бы такое не сделали, никто такого не ожидал от «жертв».