Глаза богов закрыты

Один!

– Давайте тогда сделаем небольшой круг! – умные мысли меня все же посетили, и я спешил высказать их, боясь, что они вновь могут покинуть меня. Моя речь из-за этого получилась несвязной, потому что большую часть слов я проглотил. – Обогнем те дома… выйдем… где пришли… немного левее… не важно…

– Мы там рядом проходили, и ничего не нашли. Толку ноль, а время потеряем, – говорить со мной продолжал Андрей, потому что Том, залившись краской, отвернулся от меня и молчал, изредка поглядывая в нашу сторону. Дулся, гад.

– Мы не так много потеряем, зато будем знать, что сделали все возможное.

– А возвращаться по темноте будем?

– Если обратно побежим, успеем, – я должен был использовать последний, утекающий из рук, как вода, шанс, при этом в успех совершенно не веря. – Нам уже по-любому придется бежать, иначе до темноты не успеем.

– Что правда, то правда, – вдруг подал голос Том. Краска немного сошла с его лица.

– А если ее не найдем, завтра вернемся и продолжим искать, – вариант совершенно глупый, но у меня не было времени что-либо обдумывать, я говорил все, что приходило ко мне в голову.

– Больше мы ничего не можем сделать?! – вопрос и утверждение, изложенное в одном предложении, что поставило точку в нашей затянувшейся перепалке.

Если Зайра пропала не по своей вине, если с ней случилось что-нибудь страшное, то же самое может произойти и с нами, тем более ночью, тем более по одиночке. А темнеть уже начинало, поэтому мы решили далеко друг от друга не расходиться, делая свой последний полукруг перед своим позорным возвращением.

После чего дома нас скорее всего убьют… наши же родители. В то, что мы сможем найти нашу подругу никто из нас уже не верил. «По крайней мере живой» – пронеслась страшная мысль, от которой я тут же попытался избавиться, еще громче обычного прокричав ее имя. «ЗАЙРА!». Горло сильно болело, но я и не думал сбавлять темп. Пусть услышат все: и маленькие девочки, и страшные маньяки.

День убывал, в то время как вечер вступал в свои законные права.

Тьма подступала все ближе, пугая все сильнее. С выбранного пути мы свернуть уже не могли, хотя чем ниже опускалось солнце, тем сильнее нам хотелось сделать это. Но не мог же я просто остановиться, махнуть рукой, сказать: «Все кончено!», признать свое поражение. Да я даже не знал, что мне думать! Жива она… или уже нет. Стоит ли нам вообще ее искать? Может, она лежит сейчас где-нибудь под завалом и просит помощи… или уже вернулась домой и сейчас смеется над нами.