Женщина и море

По его исполосованному шрамами лицу пробегали полосы света фар пролетавших по скоростной трассе автомобилей. Увидев подходившую Наоко, он опять широко улыбнулся во весь свой большой рот. Во рту его не хватало двух передних зубов с левой стороны сверху.

– Всё готово, госпожа! – он низко поклонился, заведя руки, в одной из которых он сжимал тряпку, за спину. Наоко покопалась в кошельке и вытащила от туда тысячейеновую купюру.

– Вот! – она протянула её мальчишке. Тот покраснел, сглотнул и сказал, не глядя ей в глаза.

– Спасибо. Этого не нужно! – он снова поклонился.

– Прости, если обидела тебя! – сконфуженно проговорила Наоко, пряча бумажку обратно в кошелёк.

– Ничего. Всё в порядке! – Такахаши опять улыбнулся ей, и Наоко вдруг подумала, что когда он улыбается, то и правда выглядит мило. Она откинула вверх дверь Мерседеса и села за руль.

– Скажи Такахаши-кун, ты счастлив? – спросила она неожиданно для себя самой. Парнишка смущённо заморгал, на его выступающих скулах шрамы задвигались сами по себе.

– Счастлив? – он опять улыбнулся, – наверное!

– Я вообще-то об этом не думал! – он растянул большой рот в улыбке.

– Твои шрамы? Откуда они? – спросила Наоко.

– А! – он махнул рукой, – с мотоцикла упал, еще, когда в средней школе учился!

– Прости, Такахаши-кун! – Наоко взялась за ручку двери.

– Приезжайте к нам ещё! – снова кланяясь, произнёс Такахаши.

– Обязательно! – она захлопнула дверцу и выехала с заправки. Слёзы вдруг подступили к её горлу, отъехав, так что её уже не было видно, Наоко остановила машину в парковочном кармане и разрыдалась, закрыв лицо руками.

Слёзы текли по её щекам, всё её тело сотрясалось от рыданий. Неожиданно над её головой ночное небо прорезал белый зигзаг молнии, глухой раскат грома последовал за ним и хлынул дождь. Потоки воды полились с неба и смешались со слезами Наоко. Она сидела в машине, всхлипывая и шмыгая носом. Дождь прекратился также неожиданно, как и начался, он постепенно стих и вот от него остались лишь редкие мелкие капли, блестящими бусинками они сбегали по стеклу её машины. Наоко вытерла лицо, глубоко вздохнула и вдруг ощутила себя свободной, совершенно свободной, тяжесть, давившая её, пропала, она сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Она определённо почувствовала себя лучше. В след за этим на Наоко накатила усталость и голод. За последние сутки она только немного поспала в ванной и ничего не ела уже больше двенадцати часов.