Женщина и море

По его мнению, её преследует либо полиция, либо бандиты. Но Акира в это не верил. Слишком уж она была спокойна. После обеда постоялица ходила гулять вдоль пляжа, далеко, до самых утёсов, которые отсюда были едва видны. К ужину она возвращалась и потом долго сидела в маленьком ресторанчике, веранда которого выходила на океан. Это было единственное заведение, которое работало зимой. Под вечер в него набивались местные рыбаки, и становилось довольно оживлённо. Акира теперь тоже приходил сюда и сам не хотел признаваться себе, что приходит ради неё.

Она всегда сидела в углу в одиночестве и пила только кофе. Несколько раз простоватые деревенские парни пытались подкатить к ней. Она всегда улыбалась и качала головой. Когда она отшивала очередного претендента, Акира испытывал одновременно раздражение и удовлетворение. Раздражение на этих тупых деревенщин и удовлетворение от того, что она остаётся всё такой же холодной и недоступной. От неё и, правда веяло неприступностью и отстранённостью. Одноклассница Акиры Сато говорила, что это из-за разбитого сердца и хотя Акира смеялся над этими её словами, называя их девчачьими бреднями, в глубине души готов был согласиться с ней. Он ни разу не видел, чтобы загадочная девушка разговаривала с кем-нибудь по телефону. Она никому не звонила, и никто не звонил ей. Акира даже не видел у неё телефон в руках. Старуха говорит, что телефон у неё есть и он инкрустирован бриллиантами, но он у неё всё время выключен. Собственно у этой девушки было имя. Акира посмотрел в книгу, куда бабка записывает постояльцев. Девушку звали Кагами Наоко. Во всяком случае, так она была записана в книге у старухи. Акира накинул цепь, руки его были все в машинном масле, в очередной раз, подняв глаза он увидел, что незнакомка смотрит на него, подперев щёку изящной тонкой рукой. Наблюдая за ней, он восхищался тем, как элегантно она выглядит, тем как она держится со всеми одинаково ровно, будь то старуха или простой мальчишка посыльный, такой как он. Кагами была со всеми исключительно вежлива и в то же время она не допускала ни с кем, ни малейшей фамильярности. Акира называл её про себя принцессой. Её аристократизм был виден даже такому увальню как он, эта девушка принадлежала к совершенно другому кругу, чем тот в котором всю свою жизнь провёл Акира. Именно поэтому он жутко робел под её взглядом и злился на себя за это.