Икам и Последний Дракон. Книга пятая похождений Икама

Это обстоятельство, позволяет военным всех времен, говоря о результатах сражения, не кривя душой, смело докладывать, что у наших было десять тысяч, а у врага в три раза больше. Не зависимо от исхода боя звучит красиво. Хотя у нас было десять тысяч бойцов и сорок тысяч поддержки, а у врага было всего тридцать, а в бою смогли участвовать тысяч семь. Но кому это важно? Ключевая фраза сказана: у врага в три раза больше. Если мы победили, то честь нам и хвала, а если проиграли, что ж поделаешь: Плетью обуха не перешибешь.

Чтобы подвести черту под этим разговором, и больше не вызывать иронических замечаний у нашего въедливого читателя, приведем пример – наш друг, числящийся всего лишь консультантом-правоведом «при штабе», имел двух женщин, четыре юрты, четырех слуг и два десятка вьючных животных. И при этом никого из них не ждали в боевом строю. Хотя, наш догадливый читатель уже усмехнулся, поняв, что мы слегка кривим душой. Конечно же, наш герой, не сможет остаться в стороне от любой потасовки, лишь бы восстановить душевное равновесие, расшатываемое рутиной семейной жизни.

Глава 8

Письма к Баязету (март 1395) и Тохтамышу

Человеческая природа хочет стабильности и постоянства. Это дает ей чувство уверенности в завтрашнем дне. Поэтому в Большом Шатре Совета, в котором Тимур Гурген ежедневно собирал свой двор, все было привычным и незыблемым. Все шло, по раз и навсегда, установленному порядку.

После командировки в Анатолию Баязида, Икам вошел в круг приближенных Абу Салама. Но его место во время приемов оставалось среди Саидов и Шерифов. После окончания официальной части он шел в шатер своего нового знакомого, который привычно уже начинал считать его «своим человеком». Абу Салам, в свою очередь входил в окружение посла Шамсутдина Алмалыкий. Этот человек, судя по его простонародному имени, что означало просто" Шамсутдин из Алмалыка», был одним из самых верных и надежных соратников Великого Эмира.

Владеющий несколькими языками, умеющий читать и писать почти на всех «международных» языках того времени, блестящий оратор и хитрый царедворец он был одним из тех неприметных людей, которые проводили в жизнь внешнюю политику своего Повелителя.

Прибывая в шатер своего друга, который из-за высокого статуса нашего «самозванца», не смел называть Икама своим подчиненным, Икам понимал, «кто, есть кто».