Проект «Цербер»: Родословная

В разговор вмешался Савинов:

– Анатолий Павлович, если вы лично знали Радеева, скажите нам: почему передовой учёный страны был выгнан из Академии? Почему он был вынужден переехать в Подгорск? Если Академия поддерживает науку и никак не связана с политикой, то почему исследователь, который осуществил величайший прорыв, оказался в глуши? Может он посягнул на святыни известных всем нам личностей? Может потому, что для него не было запретных тем, если это касалось будущего человечества?

– Боже, что вы несёте? – Анатолий Павлович закрыл глаза и потёр указательным пальцем переносицу.

 – Кто его выгонял?

В этот момент его уже перекрикивала Алла Николаевна:

– Я не знаю, откуда вы всё это взяли, но Артура Фёдоровича никто из Академии не выгонял – он ушёл сам! И переезд в Подгорск – его личное решение. Вы можете мне не верить, но многие учёные – я тоже была среди них – настаивали на том, чтобы он остался здесь и возглавил Академию!

Шемушев вставил своё слово в общий гул:

– А что же тогда нет никаких продвижений в эмбриональной коррекции? Не потому ли, что Радеев замахнулся на святое, а от него избавились, как от неугодного?

По батарее снова застучали, но уже сильнее.

Удары по металлу и стоны, доносившиеся с другого этажа, перекрыли шум потасовки в телепередаче.

Опередив вопрос сына, Валентина Ивановна запричитала:

– Опять с ума сходят! Черти! – увидев вопросительный взгляд Никиты, продолжила. – Соседи снизу: наркоманы и бандиты! Появились тут месяца два назад.

Поначалу тихие были, парни эти, но по ним видно, что какие-то они заморыши, пьянчуги, – женщина сморщилась и махнула рукой. – Целыми днями там у себя сидят, потом, как на улицу покажутся, так всё – катастрофа, пожар! Подглазники такие тёмные, сами худые, больные, ноги еле-еле передвигают. Иногда вот так вот с ума сходят, как сейчас.

– А ментам про них сообщали? – спросил сын. – Это же притон! Это статья – их быстро разгонят!

– Ой! – продолжила Валентина.

 – Звонили, вызывали – они приехали, пальцем погрозили, какого-то одного бомжика забрали и всё.

По батарее застучали с новой силой.

– Понятно, – процедил сквозь зубы Никита и начал вставать из-за стола.

– Ты куда? – удивлённо спросила женщина, смотря на сына снизу вверх.

– Пойду, объясню им, что шуметь – плохо, – спокойным голосом ответил сын, направившись в свою комнату.

– Кому? – переспросила мать, но тут же поняла.