Мой друг Май

Май стоял на шухере.

Я зашёл и обнаружил там наш классный журнал. Недолго думая, я убрал его в свой дипломат.

Затем мы быстро удалились.

Зашли в вонючий подъезд и там расположились.

Оценки ставил тоже я, а Май только поддакивал и науськивал.

Мы наставили себе пятёрок и четверок, а чтобы не было подозрений, другим одноклассникам тоже оценок начеркали.

Однако у меня дрожали руки и цифры выходили другим почерком. Начиная же их исправлять, я только ухудшил положение дел.

В одном месте вообще помарка вышла.

Но мы понадеялись, что проскочит и пошли обратно.

Операция заняла не слишком много времени.

Приходим – а Учительская-то – закрыта!

Май испугался.

Я – тоже.

Да, я, конечно, был за справедливость, но ведь учителя могли этого не понять!

Шёл 1995-ый год. Весна. Птички пели.

За окном школы смеялись наши сверстники – парни и девушки…

А нам было не до смеха!

Впереди была расплата!

От журнала мы не могли просто так избавиться.

Всё произошло не так, как мы рассчитывали.

Я не хотел отвечать за содеянное!

Мне было жалко, что дело не выгорело…

Посовещавшись с Маем, мы решили попытаться вернуть классный журнал на следующий день, до того, как возникнет шухер.

Удастся ли нам это?

Конец второй серии.

Третья Серия

Я не понимал, кто больше всех был виноват в том, что случилось?

Май, который во время меня не остановил, а подумал только о халяве?

Одноклассники, которые обижали меня, вследствие чего я пропускал занятия?!

Или учителя, от которых вместо помощи были только одни упрёки и нагоняи в мой адрес?!

А отвечать-то предстоит только мне одному!

Если честно, сам себя виноватым не считал.

Ведь я был жертвой Системы, не более того!

А как можно было выкрутиться, если Учительская была закрыта?

Надеяться на то, что её утром откроют, и мы вернём журнал до возникновения шухера.

Её действительно открыли, но там постоянно толклись учителя.

На первом уроке мы занимались с Маем отдельно. У нас были иностранные языки, мы учили разные.

Но вот в наш класс зашла классная руководительница и спросила у учительницы, видела ли она журнал или нет.

Та сказала, что он ей самой нужен, но не нашла его.

А в это время классный журнал с подправленными оценками лежал у меня в дипломате.