Фабио и Милена

На следующий день Фабио отправился к своему старому другу без предупреждения, их приятельское прошлое прощало ему такие грешки.

– Боже ты мой, Фабио, собственной персоной! как ты старина? Заходи, заходи немедленно! – Произнес Эрик, как только открыл дверь и увидел старого друга.

– Ну что нового Эрик? Неужто закончил с практикой? – Фабио присел на кресло, обитое качественной кожей и Эрик сел рядом на диван, обитый той же высококлассной кожей.

– Да, да, хватит с меня этих оборванцев, сколько же я тебя не видел!

– Время летит, к нам заходил твой сынишка, мою дочь осматривал.

– Он мне рассказывал. О, боже Фабио, она ведь такая молодая, о чем же ты думал? – Спросил он, глядя на него так словно почувствовал боль при одной только мысли о страдающей девочке.

– Эрик, у меня и в мыслях не было такого исхода, она ведь никогда не промахивалась, делала свою работу безупречно.

– Она же твоя дочь Фабио.

– Знаешь, я и не думал, что все может так обернуться, мне и в голову не приходило что однажды это все-таки произойдет.

– Ничего друг, ничего, разве кто-либо обвиняет тебя? Ты и сам рос убивая, поэтому-то ей ничего не осталось кроме как стать похожей на отца. Вон мой сын тоже не далеко ушел как видишь, весь в меня.

– Верно, все мы, кажется, думаем лишь о хорошем исходе, забывая, что у жизни другие планы, какая же она коварная штука эта жизнь, еще недавно я был лучшим в своем деле, а сейчас я отец и домосед.

– И не говори, я вон хлестал водку все свободное время как на пенсию ушел, чем я хуже пьянчуг что живут на улице? Жизни переворачиваются, недавно мы показывали пальцем смеясь над кем то, а теперь смеются над нами.

– Я слышал у тебя мать умерла год назад?

– Да, так оно и есть, не сочувствуй мне, я не сильно-то расстроен, все-таки не думал я что она так долго проживет и сумел уже усомниться в том, а переживу ли я ее? – Он расхохотался и его большой живот начал колыхаться от смеха, Фабио улыбнулся не зная, как реагировать на это, он не понимал Эрика.

– Все равно сочувствую Эрик.

– Что ж, в смерти нет ничего дурного, сколько мы живем сорок-пятьдесят лет? Кто живет семьдесят и сто живут. В молодости о смерти почти не думаешь, думаешь лишь о том или этом, «вот бы поскорее» и так далее.