Записки штрафника. Млечный Путь

Салман, на удивление отца, стал противиться его воле. Он плакал и просил отца не уговаривать его. Но Наурдин не отступал:

– Если ты сын своего отца, ты должен, обязан его послушать!

За шалашом с их стороны стояла темная тень от света фар! Салману нужно было пробежать по этой тёмной тени вниз, потом повернуть в сторону лесополосы, пройти ее, и добежать до точки чабана Боки…

– Бери ружьё и уходи, – твердо сказал отец, перебегая за арбу. Ружья были разнокалиберными – шестнадцатого калибра и двенадцатого, и в случае если закончатся патроны у отца в двенадцатом калибре – отец останется безоружным! Салман, выстрелив в сторону машин, крикнул отцу так, чтобы те не услышали:

– Ружьё и патроны я оставляю здесь! Стреляй, перебегая с места на место, как будто нас ещё двое! – и побежал в сторону, как и советовал отец.

Когда Салман убежал, отец перепугался за него – а вдруг его заметят и настигнут.

В этот момент они сожалели оба – отец тем, что так необдуманно подверг опасности сына, а сын, что оставил отца.

Салман бежал изо всех сил и плакал горючими слезами… Слезы, растекаясь по лицу от встречного ветра, больно жгли его лицо. Они жгли его, пристыжая и напоминая, что он «предатель»… Салман остановился, прислушался, услышал выстрелы, хотел бежать назад на помощь отцу… а голос внутри говорил:

– Скажут испугался собак – волкодавов, скажут бросил, скажут… А дада сказал:

– Если ты сын своего отца…

Он вбежал в лес. Ветки деревьев стали хлестать его по лицу во тьме, будто давая ему пощёчины за «предательство», больно царапая лицо и обдирая кожу… Он возненавидел лес… Остановился, прислушался – ещё слышны выстрелы… Дада жив.

Мой дада жив… Он завыл и рванулся вперед, в самую глубь леса… За лесополосой в небе появились яркие отблески света фар, направленные в сторону шалаша, и их было очень много…

– Он дошёл, – мелькнула мысль в голове Наурдина.

Когда подъехали сельчане, злоумышленники уже удалялись далеко вглубь степной дали, а отец делал предрассветный утренний намаз, сидя на овечьей шкуре… Рядом лежало два ружья, с тремя целыми патронами, кинжал, пистолет ТТ с двумя обоймами, который видел в первый раз подбежавший к отцу Салман.

Он успел накрыть его, пока не подошли остальные, так как сам владелец не мог его спрятать, нарушив намаз лишним движением.

Когда Наурдин закончил молитву, он обратился к приехавшим к нему на помощь сельчанам, которых кстати было не мало.