Люди $лова

И вот в этом разброде и шатании в разные стороны политического бомонда или истеблишмента, который между тем постоянно давит на него и требует немедленно найти приемлемое решение для выхода из этого тупика, в который они сами себя и загнали, теперь и приходилось работать пану Панике. А он совершенно не на это рассчитывал и вообще, когда-то собирался, как только он выйдет на пенсию по старости (которая как оказывается, была не за горами; и тута опять обманули) и заслугам, ничего не делать, а только курить гаванские сигары и пить виски, лёжа в гамаке на пляже где-нибудь в Майями.

А получается так, что сейчас он вынужден здесь мучиться от зубной боли, когда как какой-нибудь беззаботный олигарх или просто беженец, вот прямо сейчас курит его гаванские сигары, лёжа в том самом гамаке, где он когда-то рассчитывал лежать.

– Признания захотел, конченый историк! – вслед за своим зубом вновь завопил пан Паника, протягивая свою руку за очередной порцией виски. Которая без промедления вновь занимает своё место вначале во рту пана Паника, а затем по тому же принципу, через полоскание рта проглатывается им.

Ну а вторая принятая порция виски, уже приносит свои мысли и связанные с ними облечения или, наоборот, злобные озарения.

– Легитимность им всем подавай. – Злобно усмехнулся пан Паника. – А такую не хочешь. – Сунув композицию из трёх пальцев в эту общую фотографию (а ведь там президент!), смачно плюнул на ковёр пан Паника, который в этом своём поступке всё же слишком переусердствовал (а скрытая камера всё пишет; потом на комиссии по этике не оправдаешься), а так он, вообще-то, всего-то плюнул в расплывшееся от дружелюбности лицо, одной из множества марионеток той прежней администрации президента, в которой в своё время по велению всем сердцем ненавидящей коммунистов души, на своих добровольных началах работал советником пан Паника.

– Как там его? – размышлял пан Паника, пытаясь вспомнить ту необидчивую и знающую своё место в стойле, рожу нового демократично избранного президента кокосовой республики … – Сколько их было, все теперь и не упомнишь.

 – Умело оправдал свою забывчивость немного захмелевший пан Паника.

– А ведь ещё совсем недавно, да практически вчера, мы никого в расчёт, кроме разве что только на колени, не ставили. – Вздохнул пан Паника и, прихлёбывая из стакана виски, ударился уже не головой об стол, а всего лишь в воспоминания.