Джек-потрошитель с Крещатика. Пятый провал

 – Только мы их не видим. Они – привидения.

– Опять…

– Такие уж дни, – примирительно улыбнулась ведьма.

– Такие уж дни, – спокойно повторил Котарбинский.

– А глубокоуважаемая Мария… – Чуб подбадривающе шлепнула ладонью пустое место и отдернула руку, почувствовав нестерпимую пустоту внутри живота.

Пустота, а вовсе не холод – была главным признаком присутствия покойников рядом. Но наука Акнир не прошла зря. Первое правило Бабо?в – не обижать мертвых душечек! Превозмогая себя, Чуб вернула руку на место, сунула ее в ужасающую, вызывающую дрожь пустоту и даже дружески похлопала ее по гипотетическому плечу:

– Как она выглядит? Откуда она и давно ли с нами?

– О, она весьма красива… молода… чрезвычайно эффектна! – с явным мужским интересом изучил пустоту Вильгельм Александрович.

– До пояса?

– Даже ниже.

– А спросите, она была с нами в Одессе?

– Она не знает места своего нахождения, – после паузы ответил он. – Такое часто бывает с усопшими, – мягко пояснил художник. – Вся география для них пустой звук. Они перемещаются из города в город с той же легкостью, с какой мы переходим из комнаты в комнату.

Чуб помолчала, не зная, как затронуть самую неприятную тему.

– А ее отец… он обижал ее? – нашла максимально нейтральную формулировку она.

– Да, обижал, – почти сразу кивнул Вильгельм Котарбинский.

И Чуб более не сомневалась: пред ней русалка из Анатомического театра!

Логично, наверное, что она увязалась за Коко и Мими. Помимо собственных предков, ведьма по несколько раз в день призывала «тех, кто не видит свой дом». И вряд ли отец, доведший побоями дочь до самоубийства, стал бы кормить ее многострадальную душу.

– Мария говорит, что с ней вместе за вами ходил еще один человек… бывший человек. Но его тут больше нет… он разочаровал некую Мистрисс.

– Вот тебе новость! – вскинулась Чуб. – Вот какого Жана она поставила следить за нами и Врубелем.